Я взял Эмилию на руки. Дочь тут же захныкала, протягивая ручки обратно к Лине:— Папа, точки! Забери точки!
Я посмотрел на Лину сверху вниз. Она сидела, замерев, её пальцы слегка дрожали над салфеткой с написанной суммой. Она была загнана в угол своими обстоятельствами, а я — своими. И в этот момент я отчетливо понимал: я совершаю самую безумную и нелогичную сделку в своей жизни. Но эта веснушчатая катастрофа была единственной, кто мог склеить разбитый мир моей дочери. И, возможно, мой собственный.
Глава 2.
Если бы мне еще вчера кто-то сказал, что я буду жить в самом дорогом жилом комплексе столицы на тридцатом этаже, я бы порекомендовала этому человеку провериться у психиатра. Но реальность оказалась куда безумнее моих самых смелых студенческих фантазий.Черный тонированный Porsche Марка Александровича доставил меня из обшарпанного общежития прямиком в подземный паркинг, сияющий идеальной чистотой. Его личный водитель, молчаливый и суровый мужчина средних лет, вежливо, но с явным недоумением дотащил мой огромный фиолетовый чемодан на колесиках до самого лифта. На чемодане красовалась добрая сотня наклеек с мультяшными капибарами, а одна из молний была намертво скреплена гигантской английской булавкой. На фоне дорогого кожаного салона автомобиля это фиолетовое чудовище выглядело как плевок в лицо высокому искусству.
Когда футуристический лифт беззвучно открыл двери на тридцатом этаже, у меня буквально перехватило дыхание.Пентхаус угрюмого босса встретил меня оглушительной, стерильной тишиной. И монументальным, пугающим величием. Огромное пространство, панорамные окна во всю стену, за которыми раскинулся вечерний город в россыпи огней, и… серый цвет. Здесь всё было серым, черным или белым. Пол из полированного лакированного дерева, стены из темного бетона, хромированные детали и гладкий мрамор. Никаких ковров, никаких милых безделушек, ни одной лишней детали. Этот дом больше напоминал операционную или галерею современного искусства, чем место, где живет трехлетний ребенок. Здесь было красиво. Но жутко холодно.
— Проходите, Ангелина Валерьевна, — раздался сзади глубокий, ровный голос Марка.Он уже успел снять пиджак, оставшись в безупречной белой рубашке с расстегнутым воротом и закатав рукава до локтей. Его торс выглядел рельефным и мощным, и я совершенно некстати поймала себя на мысли, что мой работодатель чертовски хорош собой. Так, Веснушкина, отставить глупости! Сто сорок тысяч рублей за учебу — вот твоя единственная цель!Маленькая Эмилия, сидевшая у отца на руках, тут же закопошилась, спрыгнула на пол и с радостным писком подбежала ко мне, намертво ухватившись за край моего фиолетового свитера.