Но самым странным было её лицо. Вся её бледная кожа — круглые щеки, вздернутый нос, лоб — была густо усыпана яркими, золотисто-коричневыми веснушками. Настоящее стихийное бедствие для любителей классической, холодной красоты. Косметики на ней не было вовсе, зато когда она улыбалась моей дочери, на её щеках появлялись крошечные, глубокие ямочки.Моя строптивая дочь, Эмилия, сидела рядом с ней, буквально заглядывая девчонке в рот. Из моего дорогого кожаного блокнота они соорудили какую-то невероятную конструкцию.

— Смотри, капитан, это трицератопс, он охраняет наш черничный замок от злых пришельцев, — донесся до меня звонкий, чистый голос девчонки.Эмилия весело хохотнула, захлопав в ладоши:

— Да! И папа приселец! Угрюмый!

Я непроизвольно хмыкнул, пряча ухмылку за суровым выражением лица. Пришелец, значит? Ну держись, Веснушка.Я поднялся из-за стола, застегнул пуговицу пиджака и неторопливым, тяжелым шагом направился к их столику. Мои туфли из крокодиловой кожи глухо стучали по лакированному паркету. Заметив мое приближение, девчонка мгновенно подобралась. Она спустила ногу с кресла, выпрямила спину и посмотрела на меня снизу вверх своими огромными, карими глазами цвета крепко заваренного чая. В этих глазах не было ни страха предо мной, ни заискивания, которое я привык видеть у женщин. В них горело упрямство и… легкое ожидание удара.

— Марк Александрович, — официально произнесла она, прижимая мой блокнот к груди, словно щит.

— Мы закончили миссию. Вулкан обезврежен.

Я не ответил. Молча выдвинул тяжелый стул напротив неё и сел, опершись локтями о стол и сцепив пальцы в замок. Я включил своего «строгого босса» на максимум, устраивая ей тот самый давящий допрос, после которого топ-менеджеры на моих стройках бледнеют и начинают заикаться. Мне нужно было понять, кто она такая и откуда взялась.

— Ваше имя? — негромко, но веско спросил я, заглядывая прямо в её чайные глаза.

— Ангелина. Можно просто Лина, — она сглотнула, но взгляд не отвела. Молодец, держит удар.

— Сколько вам лет, Ангелина? И что девчонка в растянутом свитере делает в премиальном ресторане в разгар рабочего дня? Администратор сказала, вы искали работу. Хостес? Официантка?

Лина чуть заметно порозовела, и её веснушки на щеках стали казаться еще ярче. Она шумно выдохнула, видимо, решаясь на предельную честность.

— Мне двадцать три года. Я студентка пятого курса юридического факультета. Да, я искала работу. Любую. На хостес меня не взяли, сказали, мой внешний вид не соответствует вашему «премиум-стандарту».Она горько усмехнулась, и в этой улыбке я внезапно разглядел глубокую, тщательно скрываемую боль и отчаяние.— Юрист? — я приподнял бровь, оценивая информацию.