— Может, стоит взять её няней?».— Хорошо, — наконец отрывисто бросил он, доставая из кармана пиджака дорогую ручку и блокнот. Протянул их мне.

— Двадцать минут, девушка. Эмилия, веди себя прилично.— Так точно, капитан! — улыбнулась я малышке, забирая блокнот.

— Ну что, пошли спасать мир от черничных пришельцев?

Девочка радостно спрыгнула со стула и вложила свою крошечную теплую ладошку в мою руку. Я повела её к соседнему столику, спиной чувствуя, как тяжелый, пристальный взгляд угрюмого босса провожает каждое мое движение. На моих щеках снова загорелись веснушки, но внутри впервые за этот день появилось хрупкое, едва заметное чувство надежды.

Марк:

Двадцать минут. Ровно столько мне потребовалось, чтобы дожать мистера Кинга и поставить финальные размашистые подписи на контракте, который мой строительный холдинг выбивал последние полгода. На кону стояли миллиарды, новый жилой квартал в центре столицы и репутация «Град-Олимпа».

— Отличная сделка, Марк. Рад сотрудничеству, — Кинг поднялся, крепко пожал мне руку и вежливо улыбнулся, бросив взгляд в сторону соседнего столика у окна.

— И твоя новая помощница… Она сотворила чудо. Жаль, что мои гувернантки в Лондоне не обладают такой природной магией.Я лишь вежливо кивнул, провожая инвестора взглядом. Магия? Хм. Я бы назвал это иначе. Чистой воды аномалия.

Когда Кинг скрылся за дверями ресторана, я наконец позволил себе шумно выдохнуть и ослабить узел шелкового галстука. Изнутри выжигало глухое, свинцовое утомление. Последний месяц моей жизни напоминал затянувшийся кошмар наяву: Стефания уехала, бросив дочь, бизнес требовал двадцати четырех часов личного присутствия, а Эмилия… моя маленькая, обычно ласковая девочка превратилась в неуправляемый ураган. Она методично, с изощренной детской жестокостью уничтожала любую няню, которую присылало элитное агентство «Мэри Поппинс». Пять дипломированных специалистов с рекомендациями от министерских семей сбежали от нас в слезах.

Я повернул голову и посмотрел на столик у окна.

Там, в мягких лучах дневного солнца, сидело то самое фиолетовое недоразумение, которое двадцать минут назад бесцеремонно вторглось в мое личное пространство.Она сидела, подогнув под себя одну ногу прямо на дорогом кожаном кресле ресторана, напрочь забыв о правилах приличия. Её огромный фиолетовый свитер оверсайз сполз с одного плеча, обнажая тонкую, изящную ключицу и бледную кожу. Светло-золотистые волосы были небрежно закручены в растрепанный узел на макушке, и из него во все стороны выбивались непослушные кудрявые пряди.