— Как хорошо всё начиналось, — прогудел каршарец. — А теперь мы сидим в тюрьме.

Да, вздохнул Дилль, начиналось всё, действительно замечательно. Он, Гунвальд и Герон въехали в Тирогис впереди армейской колонны и даже впереди генерала Куберта. Королевская гвардия, выстроившаяся по обе стороны, взяла на караул, едва герои-драконоборцы вступили в город. Отовсюду раздавались приветственные крики в их честь, собравшийся народ подбрасывал в воздух шапки и бумажные цветы, и даже несколько магических шаров взлетели выше крыш и рассыпались цветным фейерверком. Пока они ехали от главных ворот до королевского дворца, Дилль устал размахивать рукой, которой он отвечал на приветствия народа. А женщины… если бы все воздушные поцелуи, которые ему слали, воплотить в реальные, Дилля зацеловали бы до смерти.

Герольды на каждом углу оповещали, что через четыре дня состоится королевский бал, а также всенародное празднество, посвящённое освобождению Неонина от злобного дракона и победе над коварными хиваши, которые осмелились вторгнуться в земли Ситгара. На празднике обещали бесплатную еду и выпивку, отчего радость горожан утроилась — во всяком случае после каждого объявления герольдов крики становились раза в три громче.

В потоках славы и народной любви, драконоборцы добрались до королевского дворца, где их уже ждали. К удивлению Дилля это были церковники, причём, не простые монахи, а высшие сановники в расшитых золотом рясах и высоких головных уборах. Епископы по-быстрому благословили геройскую троицу, после чего велели Герону идти с ними и удалились. Вот так Дилль и Гунвальд оказались вдвоём. И взаперти.

— Может, разгромить тут что-нибудь? — выдал новую мысль Гунвальд.

— Интересно, какая будет физиономия у ростовщика, когда он нас увидит, — поспешил отвлечь каршарца от деструктивных мыслей Дилль. — Уверен, он нас давно похоронил, а денежки присвоил. Вот ему радость будет.

— Да, кстати, — оживился Гунвальд. — Нас ждут восемьдесят оксов, а мы тут торчим, как два пенька.

Они встретились взглядами и молча приняли одно и то же решение. Дилль вынул себя из глубин кресла, Гунвальд спрыгнул с кровати. Распахнув высокие двустворчатые двери, они вышли из гостевых покоев. Стража с алебардами мигом приняла положение «смирно».

— Так, — задрав подбородок едва ли не выше носа, сказал Дилль, — мы идём к королевскому цирюльнику. Не надо нас сопровождать, мы дорогу знаем.

— Точно знаете? — спросил какой-то мужчина, которого Дилль сначала не приметил. — А то могу проводить.

Дилль осмотрел новоприбывшего господина — в отличие от других придворных и даже слуг, он был одет в простенький костюм серо-коричневой расцветки. Какой-нибудь помощник повара, которого опять прислали с очередным расспросом, решил Дилль и небрежно отказался от помощи.