— Ну, хорошо, если ты не желаешь насладиться объятиями прелестной дамы, я сам поднимусь к ней. А ты, чурбан каршарский, останешься ни с чем.

— Вообще-то, она не тебе намекала, — рассудительно сказал Герон, но Дилля уже было не остановить.

— Много вы понимаете. Да женщины от меня просто тают, как воск в печи. И баронесса, между прочим, на меня тоже посматривала с интересом. Готов биться о заклад, что она с превеликим удовольствием предпочтёт принять мои ухаживания, нежели томиться в объятиях неловкого Гунвальда.

— Дилль, давай-ка лучше заканчивать ужин да спать ложиться, — сказал монах.

Дилль, уже сам себя убедивший в собственной значимости, в ответ только фыркнул и направился к Эрстану.

— Господин маг, — официально обратился он к нему, — не будете ли вы возражать, если я на некоторое время отлучусь. Я очень тревожусь за безопасность баронессы — хочу удостовериться, что с ней всё в порядке.

Эрстан с удивлением уставился на рыжего нахала.

— А-а, разве тебя приглашали? — сделал он ударение на слове «тебя».

Дилль подбоченился и уверенно ответил «ну, а кого ещё». Маг хмыкнул и махнул рукой, мол, иди. Дилль с гордым видом отправился к лестнице на второй этаж, по пути сказав Гунвальду:

— Учись у папы, сынок. Я бы тебя позвал с собой, чтобы ты поучился, как надо правильно обольщать женщин и заставлять их сходить с ума от страсти. Но увы, думаю твоё присутствие ей не понравится. Я тебе потом всё расскажу.

Монах и те, кто слышал слова рыжего пройдохи, захихикали. «Сынок» возмущённо засопел и пообещал отвернуть «папе» голову, когда тот вернётся. Дилль нарочито неторопливо поднялся по лестнице, осмотрелся в коридоре, нашёл комнату с нарисованным на двери номером три и, не стучась, вошёл. Дама сидела у окна и на вошедшего демонстративно не обращала внимания. Дилль глубоко вдохнул и приступил к обольщению, мастером которого по его же словам он был.

— О, прекрасная незнакомка, — начал он, — разрешите вашему верному слуге облобызать…

Чего там Дилль собирался лобызать осталось неизвестным для дамы, поскольку она, услышав голос вошедшего и убедившись, что он ничуть не напоминает собой могучего варвара, пронзительно завизжала.

— Караул! Грабят!

Дилль даже обернулся, подумав, что за его спиной кто-то стоит, и дама просто не поняла ситуации. Но позади Дилля никого не оказалось, а вновь повернувшись к баронессе, он получил сильный удар по лбу. «Бум-м-м», — сказал медный тазик, которым баронесса столь удачно запустила в незваного посетителя.

— Насилуют! — раздался новый крик женщины, а вслед за этим в Дилля полетело зеркальце в серебряной оправе.