Те, которые глядели на них как на непутевых мальчишеек, ныне переменили свои взгляды.
Бояться.
Я кожей чую ее страх.
- Хворостинка не плачет? - опять-таки спокойно спрашивает он.
- Так... Я... За что это? Я ничего..!
- Я отправил девчонку исполнить мой наказ. Принести что пожевать, пока я занят работой над писаниями. И вместо того, чтобы спокойно проверять отчеты торгашей, вынужден самому направиться на поиски девчонки. Ты меня отвлекла.
- Так она тебе, молодой господин, еду таскает?! - силится улыбнуться. - Зачем эту паршивку посылать! Неответственная она... лучше кого из молодых служанок. Они уже рослые, знают, что господ нельзя разочаровывать, да и...
- Ответственная я! - зыркаю на эту клушу.
- Невоспитанная дрянь.
Она замахивается, чтобы влепить мне затрещину, и я испуганно жмурюсь.
- Только попробуй. - Раздается холодное предупреждение, а следом ядовитое и многообещающее: -Только попробуй еще раз ее тронуть, и я лично тебя высеку. Да впредь помни: в нашем племени издевательство над сиротами жестоко карается.
Правду что ли?
Мы недоуменно переглядываемся с подхалимкой про-матери.
Тень Тихомира отлепает от стены, он медленно разворачивается спиной, кидает мне через плечо: «Агнеша, бегом за мной».
Убегаю, но все-таки, не удержавшись, показываю этой клуше язык.
Знай наших, тварь!
Догоняю Тихомира уже на пороге его почевальни.
- Тихий, да погодь ты... Ну послушай. Они там голодают. Им надо... Ой!
Не дослушав меня, юныша подталкивает меня в свои покои, прикрыв за собой дверь, упирается в меня острым взглядом.
Чувствую себя нашкодившим котенком. Повинно отпускаю очи вниз. Тихонько шепчу:
- Они... Ну, Мироша с Третьяком, голодные они там... Про-мать наказала.
- За что наказала?
Меланхолично интересуется бер, обогнув меня и присев за свой широкий стол.
Мимолетно кручусь на месте.
Вааааах, я в самом логове Тихомира.
И сколько тут книжечек! Все стены забитые.
- Агнеша, я задал вопрос.
Меня терпеливо отдергивают. И я, проморгавшись, поворачиваюсь к нему лицом.
- Ну так... Ну... А оно важно?
- Важно. - Кивает, раскрывая одну из книг, кажется, на меня будто и не смотрит: - Потому что в следующий раз ты можешь оказаться на их месте. Надо учиться на чужих ошибках.
- Чужие... Свои... - Ворчу себе под нос. Все равно ведь запрут в чулане на хлебе и воде. Впервой что ли?
Бывало пожимаю плечами, подхожу ближе.
- Их накормить надо! Голодают же!
- А для тебя, значит, не впервой?
Поднимает очи поверх своей книги. И я неожиданно смущаюсь. Отмахиваюсь рукой.
- Ой, да важно ли это? - Лезу на свободный стул коленками, да упираюсь локтями в стол. Гляжу прямо в голубые очи: - Ну, Тихомирушка, родненький, ну... Они там целый день не ели. А на пустом желудке грустенько в двое наказание отбывать.