*******
У храма Мораны мы не прощаемся.
Я молча скрываюсь за покрытые копотью стены, оставляя Тихомира глядеть мне в спину.
Слёзы душат.
Потому что видят боги, будь проклята эта разумность, но мне хотелось оставить всё и кинуться ему на шею.
Почему всё так?
Почему, как только мы обретаем возможность получить желаемое, тут же появляется осознанность, которая даёт понять, что желаемое нам совсем не принадлежит?
И это грустно.
И печально.
Но так будет правильно.
Глава 6 Ищющий всегда находит
- Глядел на тебя девчонкой и никогда бы не мог представить, что ты станешь послушницей, Агнеша.
Вождь глядит на меня совсем не осуждающе, скорее внимательно. Будто ответы на все его вопросы таятся в моих глазах. Отвожу взор и подбираю с земли корзину с дровами.
- И вам доброго здравия, вождь.
Прохожу мимо него, с трудом таща свою ношу.
Мужчина обгоняет меня, забирает корзину и цокает языком.
- Тяжка ноша послушницы, Агнеш.
- А кому легко живется, господин?
- Замужним, Агнеш. - Жмет плечами, внимательно наблюдая за выражением моего лица. - Под крылом мужа, за ним как за каменной стеной. Бер ради своей жены лес весь да всю тайгу вспашет. А для любимой и вовсе...
Замолкает на полуслове, будто я и сама все знаю да понимаю. А у меня немеют пальцы, и я роняю с рук охапку трав, что собрала с сушки.
Спешно опускаюсь на корточки, принимаясь собирать их.
Молчу.
Слышу, как надо мной тяжко вздыхает Гром.
- Видят боги, Агнеша, я не могу глядеть, как ты тут чахнешь, а Тихомир не вылезает из военных походов. - Вздрагиваю, Тихий разве не в племени? - Велес мне свидетель, будь моя воля, давно бы выдернул тебя из стен храма и приволок бы к Тихому. Одна беда - Гроза мне за это ребра пересчитает и на топчан отправит спать.
Вождь и не таится власти, которую имеет над ним собственная жена. Наоборот, вспоминает о черной медведице с мягкой улыбкой и нежностью в голосе.
Я же улавливаю, что помимо угроз госпожи племени, есть кое-что другое, удерживающее вождя от исполнения своего желанья.
Или кто-то?
Мои сомнения, видимо, ярко отображаются в глазах, потому что вождь сам признается:
- Брат мне запретил, Агнеша. - Выдыхает тяжко, будто этот запрет ему в горле сидит, но отступиться от сказанного слова он не может. - Просил тебя не трогать. Не давить и уж, не дай боги, к чему-либо принуждать.
Сама того не замечаю, как облегченно вздыхаю. И тут же меня накрывает осознание.
Надо же... Сам попросил. Хотя в нашу последнюю встречу долгим взглядом провожал меня до стен храма. А потом еще до самой ночи сидел под старой яблоней и чего-то ждал.