Меня?

Не думаю, я ведь ему четко все сказала. Оборвала все ниточки, что нас когда-то связывали.

И он действительно ушел на следующий день.

Только отчего-то забыл забрать с собой мои воспоминания о себе.

Прошло три месяца, уже осень стучится в калитку, а они все мучают и мучают меня.

Не оставляя меня в покое.

Хотя после всего молить о таком... Наверное, несбыточная мечта дурака.

Пожалуй, я бы могла и дальше самоугрызаться, если бы не голос старшего брата причины моих беспокойств.

- Я не ведаю, что меж вами произошло. Хотя нет, брешу...

У меня замирает дыхание, слыша эти слова, поднимаю испуганный взор на бера. И тот немигающе на меня глядит, будто поймал меня за непотребством.

- ...я ведаю, что брат много раз тебя отталкивал, но при этом всегда тебя защищал. Вы истинные. - Молвит уверенно, сощуривает глаза. - Только, судя по тому, как вздрогнула, есть кое-что еще выше обиды меж вами. О чем мне еще не известно...

Упрямо отвожу взгляд.

- Тебе известно многое, вождь. Ты правильно упомянул - ранее мое ребячество не знало границ, это многих обидело и многим было что заноза в одном месте. Мне жаль, что... - Спотыкаюсь на слове, да поджимаю плотно уста. Нет, оно надо выговорить. Иначе от меня не отстанут. - Моя детская влюбленность причинила Тихомиру столько неудобств. Я осознала, покаялась и собираюсь исправиться.

- А кому нужно твое исправление, Агнеш?! Уж Тихому точно нет! Не знаю, какая обида меж вами возгорелась, но я, мать твою, не слепой! Это и дураку видно, что ты тут страдаешь... А он там! Ты хоть знаешь, что я никогда не переживал за брата?! Ибо более рассудительного мужика не знал. А ныне отправил лучших своих мечников, чтобы уберегли его от беды! Этот дурной уже трижды на меч фанатиков насадился! Трижды, Агнеша, слышишь?!

- Слышу.

А у самой в груди будто сердце застыло и нехотя медленно набивает ритм обратно. Я чувствую себя виноватой, но в то же время понимаю - Тихомир не даст себя убить.

Если не из любви к жизни, то из долга перед племенем и братьями.

Это очень паршиво так думать, знаю.

Но оно меня чутка успокаивает.

- Ну что же ты уперлась рогом, девчонка? - устало вздыхает вождь. - Вертайся в племя, там и тебе легче будет. Среди своих как-никак.

А свои ли там?

Уже не ведаю.

Да и не хочеться, если честно, об этом мерковать, за год здесь, в храме Мораны, я настолько привыкла к одиночеству, что мне уже трудно мириться с чужим присутсвием рядом.

Одной всякий раз лучше.

Уж кого-кого, а саму себя я в трудную минуту не брошу, а другие бросают. Знаем, плавали.

- Молчишь?

Из раздумий меня выводит голос Грома, он смурно на меня глядит и устало проводит рукой по своим отросшим темно-рыжим волосам.