Черный бер кидает взор в окошко, где его жена обнимает мою девочку. Хмурит брови, да тихо у меня любопытствует.

- Как у вас?

Его вопрос звучит тихо, осторожно. Будто мой новоявленный друг боится спугнуть хрупкое перемирие меж мной и той, кого я в порыве ярости так неосторожно ранил.

Качаю головой, направив свой взор через оконную раму.

Женщины о чем-то тихо переговариваются, Цветан, наконец-то попав в руки родной матери, довольно спит и беды не знает.

- А у вас? - узрев умиротворенное выражение лица другой медведицы, я тихо любопытствую у бера.

Увы, но, имея двух братьев, о случившемся я смог рассказать только этому медведю. Не оттого, что боялся осуждения своих аль не доверял им. Или же, наоборот, через чур сильно доверял черному.

Нет, всё было просто: с Даниславом нас связывала до боли знакомая история.

Мы оба ранили дорогую сердцу женщину. В случае черного, у него оказалась робкая надежда удержать свою любимую рядом. Забава осталась тяжелой от него и совсем недавно родила сына, того самого Цветана, которого нам с Агнешей пристало нянчить и защищать.

Судя по тому, что Данислав и Забава пришли вместе, то мост примирения меж ними возрос. Меня это радует, пусть и завидно где-то внутри, но всё равно...

Пускай хотя бы у них будет хорошо. Ведь мать Цветана дважды была на черте смерти из-за связи с его отцом.

Именно то, что она понесла от него, ее чуть не сгубило, и этот самый факт сильнее привязал ее к Даниславу.

У нас с Агнешей всё куда хуже.

Общей истории, так сказать, у нас и не было, только обрывки воспоминаний. В которых она ко мне тянулась, а я ее отталкивал.

******Прошлое

Ему 23/ ей 15

- Что ты тут делаешь, Агнеша?

Мой голос строгий и не знает милости. Девчонка подпрыгивает на ветке и слегка шатается на месте. Руками хватается за приближные ветки, чтобы не упасть, смотрит на меня как побитый котенок.

Так, что ком встает в горле.

- А я это... мимо проходила. Вот остановилась поглядеть, что тут да как.

Она врет и не краснеет. Отсидела тут, небось, весь вечер. Продрогла до костей, я ощущал ее взгляд даже через толстое стекло окна. Ведь с этого деревца открывается вид именно на мой балкон.

Маню ее пальцами.

- Спускайся.

Она неловко хватается озябшими пальцами за ветки, пробует привстать. Но ноги онемели от долгого сидения на одном месте. Начинают дрожать, наблюдаю, как в мгновение ока ее нога соскальзывает, и девчонка летит вниз.

Даже не знаю, когда успеваю словить ее на руки.

У самого бешено бьется сердце в груди, а девчонка лишь испуганно охает и поджимает пухлые губки.

Боги, Тихомир, приди в себя... Ты только с озера. Там ведь не на звезды любовался. С Полялькой весь вечер кувыркался. Жестко, складно и по-звериному дико.