Мне кажется, аль я слышу претензии в ее голосе? Складываю руки на груди, жестко хмыкаю, ибо после разговора с Тихим моя злость не угасла.
- А ты сильно скучала, Лукьяра?
Кусает губы, да зыркает на меня острым взором, но ничего не отвечает. Демонстративно оглядывается.
- Ты мелкую девчонку не видала. Вся чумазая, будто из свинарника выбралась?
И мне неожиданно обидно за эту малышку. Крохотная она совсем, разве виновата, что никто не заботится о ней?
Кидаю взгляд под стол и вижу, как мелкая отчаянно мотает головой да смотрит на меня умоляюще своими неземными карими глазами.
- Не видала.
Вру и не краснею.
- Ох, привалило мне счастье на голову, - вздыхает медведица.
- Чья же она дочь, раз ты за ней бегаешь?
- Да в том-то и беда, что ничья! - разводит руками да фырчит, совсем не думая, о чем толкует. - Дочь какой-то шлюхи, Тихомир ее во время зачистки фанатиков в каком-то борделе нашел, почуял в ребенке беровскую кровь, быть может, дед ее нашим братом был, вот и забрал! Блоху нам, нам шкуру!
- Ты за словами следи-то, ребенок...
Пытаюсь ее осадить, но у той язык-то что метла! Не остановиться.
- А чего мне молчать, я баба честная, как есть говорю! Да и Грицко моей мне сказал, что из-за этого исчадья Тихомир ног-то лишился! Бедненький-то наш! Полез девчонку из-под развалин доставать, когда они из плена сбегали... Вот ему каменным блоком по ногам и того...
А меня как будто ошпаривает изнутри.
Это малышка? Ее Тихий в племя привел? Сирота она?
На фоне несчастное дитя все продолжает поливать помоями Лукьяра.
- Дикая она совсем, малость пришибленная! Еще и немая! Вот на что нам такая! В общем, сирота одним словом.
И как будто этим словом она мне иглу в хребет воткнула. Кидаю на нее лютый взор, от которого Лукьяра икает и осекается, делает шажок назад и глядит на меня настороженно.
- Ты чего, Агнеша..?
- Шла бы ты отсюда, Лукьяра.
- Так я ж... Ну, девчонку искала. Госпожа Гроза наказала Добране за ней глядеть, а той некогда, и вот мне перепало... А у меня свои дети...
- Вот и занимайся своими детьми!
- Но госпожа Гроза...
- Я сказала, занимайся своими отродьем, а МЫ, сироты, сами о себе позаботимся!
Сглатывает, но покорно уносит ноги. Вот и славно.
Потираю лицо, чтобы скинуть с себя эту лютую ненависть. Как будто в прошлое вернулось...
И несмотря на всю свою ранию смиренность, которую приобрела в храме, так захотелось вытащить этой глупой бабеньке.
Прихожу в себя оттого, что меня кто-то дергает за юбку платья, смотрю вниз и замечаю девчонку.
Та придирчиво меня рассматривает. Хмурит гладкий лоб и неожиданно достает из-за пазухи пряник. Разламывает надвое и одну часть протягивает мне.