Но мне совестно. В разуме паршивыми змеями застряли обвинения Третьяка. В случившемся есть огромная доля и моей вины.
И мне боязно, что Тихий тоже так думает.
Собираюсь с мыслями и силами и таки решаюсь войти в его почевальню.
Тихонько шмыгаю на стул рядышком с ним, и в полумраке комнаты мне кажется, что он спит. Ибо лежит не двигаясь, и только грудь чутка приподнимается.
- Зачем ты здесь?
Хриплый ото сна голос бера лишает меня дыхания на пару мгновений.
- Как ты себя чувствуешь?
- Агнеша, я задал вопрос: зачем ты здесь?
Чуть ли не чеканит каждое слово. Не дожидается моего ответа, тяжко вздыхает.
- Гром постарался? Или Третьяк насильно притащил? Я с ними поговорю, тебя впредь не будут тревожить и...
- Никто меня силком не тащил, я сама пришла.
- Сама? - тянет неверующе и будто пугаясь надежды в собственном голосе резко дергает головой, опускает тон до строгого хрипа. - Впрочем, оно уже не важно. Уходи, Агнеш. Уверен, у тебя и без меня куча дел.
- Не делай так, Тихомир, я...
- Мне не нужна твоя жалость, Агнеш. В случившемся твоей вины нет. Мой косяк, недосмотрел - как итог, я теперь калека.
- Еще нет! Наталка сказала, тебя можно поставить на ноги!
- Наталка еще верит в сказки.
Поджимаю уста и рычу на него.
Зла... Боги, как же я на него зла.
- Она целитель, я ее словам верю больше, чем твоим!
- Дура... - выдыхает болезненно, отворачивается лицом к стене и цепляется пальцами за одеяло, опять цедит: - Какая же ты дурочка, Агнеш. Да уходи ты, богами молю! Слышишь, уходи?! Гром попусту беспокоится! У меня раздроблены ноги, а не башка, дела клана я еще в силах вести. А остальное...
- Что с остальным, м?
- Это уже мимо меня, девочка.
- Тихий...
- Я свое слово сказал, Агнеш. Уходи. Ничего нового ты от меня не услышишь. Дайте мне тишины.
И отворачивается лицом к стене.
А у меня даже слез не осталось.
Лишь лютая злость и обида.
На него!
На себя!
На жизнь!
Ну почему все так, а?
*****
- Искра! Да куда опять подевалась эта девчонка!
Вздрагиваю от голоса, знакомого медведице в племени, и замечаю, как мимо меня бежит девочка. Совсем малая... Лет трех...
Спутанные кудряшки торчат гнездом на макушке, платье местами потрепанное, а уж грязных пятен не счесть, да и малышка вся чумазая.
Делает резкий поворот и, стукнувшись об меня, падает на попку.
- Эй, ты цела?
Опускаюсь на корточки, чтобы ее поднять. Но малышка юрко выворачивается из моих рук и бежит под стол.
Чья же она?
Вроде бы не помню ее?
На кухню врывается знакомая мне ранее медведица, одаривает меня скептическим взором.
- Ну, здравствуй, Агнеша. Про племя вспомнила? Вернулась?