Этого я не мог допустить никак!

Вот и выбрал не самый лучший способ того, чтобы донести до нее это.

Донес, мать мою за лапу...

Почти год затворничества в храме Мораны, за которые Агнеша приучилась носить платья. И ее фигура плавно округлилась, демонстрируя то, что я раньше и не замечал.

А ныне, когда девка, ничего не стесняясь, обернулась ко мне спиной и стянула платье с плеч...

Вспомнился обрывок подслушенного разговора. Наталка говорила с Грозой.

«Я не могу быть уверена, но многие после такого теряли возможность зачать дитя.

- Ты имеешь в виду, семя Тихого непригодное? Больное?

- Нет, не это... Ранена спина, а через хребет идут нити, что тянутся к мужскому достоинству. Он может не захотеть женщину. Не сможет с ней сношаться... Вот я о чем. Но об этом еще рано рассуждать. Да и говорить это Тихомиру. Он же совсем молод, и тут такое...

- Дай боги, уберегут его от такой участи.

- Пущай они тебя услышат, Гроза».

Услышали.

И оберегли.

Потому что настроение вмиг поднялось. Начиная с обнаженной девичьей спины, а уж когда показались округлые полушария ягодиц... Казалось, мне еще никогда так сильно не хотелось вкусить женщину!

Это ощущалось настолько остро и одновременно больно, что мне было не вмоготу удержаться и не зарычать от злости.

Потому что не могу встать.

Подойти.

Коснуться к белесой спинке, обвести пальцем ямочки на пояснице. Обнять ее.

А Агнеша и не думала прекращать.

Перед взором до сих пор стоит высокая девичья грудь, едва ли прикрытая моей рубахой. И выступающие бусинки сосков через податливую ткань. Ярко-рыжие волосы тяжелыми кудрамм оседали на плечах, сильнее увлажняя ее единственную одежку и показывая мне куда больше, чем я даже смел мечтать.

И единственной отдушиной в этой паршивой ситуации это то, что на ней МОЯ рубаха.

На этом все прекрасные моменты кончаются.

Моя рана и положение как никогда болело, как в тот гребанный день!

Хотя нет... Вру.

Была еще одна отдушина для моей израненной паршивой душонки. Очи Агнеши — они пылали неудержимым огнем, который, мне казалось, я потушил навеки.

Она была... Той прежней. Не совсем оной, ибо былая Агнеша вряд ли бы посмела так со мной учинить.

Нагло соблазнять среди белого дня!

А ее ножки? Почему я раньше не замечал, какие они ладные? Как красиво она перекинула их через подлокотник кресла и уперлась малюсенькими пальчиками мне в торс.

Я запомнил каждое мгновение того происшествия. Жадно запоминал, потому что больше мне ничего не перепадет.

Уж я-то сделаю все, чтобы не стать бременем на ее шее. Хватит. Она достаточно настрадалась, пусть ныне живет себе в удовольствие.