Его рука на моём животе шевельнулась. Пальцы слегка сжались, впиваясь в мою плоть сквозь ткань. Он не просыпался, это было движение во сне. Инстинктивное, собственническое. Притягивающее меня ещё ближе к себе. Я почувствовала, как по моей коже пробежала новая волна мурашек, на этот раз — от осознания этой простой, животной реальности. Я принадлежала ему в эту ночь. И часть этого ощущения осталась сейчас, в его сонном объятии.

Я не могла больше лежать неподвижно. Мне нужно было увидеть его. Осторожно, сантиметр за сантиметром, я начала поворачиваться в его объятиях. Его рука не сопротивлялась, позволила мне развернуться, но не отпустила, просто переместившись с живота на мою поясницу, продолжая удерживать.

И вот я лежала лицом к нему. Он спал. Лучи утреннего солнца золотили его лицо, и я могла разглядеть каждую деталь, каждую черту, которые вчера пугали и притягивали меня. Теперь они были просто его чертами. Лицо мужчины, с которым я провела ночь. Шрам на брови, густые тёмные ресницы, отбрасывающие тени на скулы. Расслабленный, мягкий рот. Он дышал ровно, и я могла чувствовать это дыхание на своём лице.

Моё сердце наполнялось чем-то тёплым, огромным и немного пугающим. Это была не просто благодарность или влечение. Это было что-то гораздо более глубокое. Что-то, что пустило корни в ту самую секунду, когда он выдернул меня из кювета, и проросло за эту безумную ночь.

Я не удержалась. Я медленно подняла руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. Кожа была тёплой, немного шершавой от щетины. Я провела пальцем по линии скулы, затем по контуру его губы. Он был таким твёрдым и таким уязвимым одновременно.

Его веки дрогнули. Он не открыл глаза сразу, но его губы растянулись в едва заметной, сонной улыбке. Та самая улыбка, которую я раньше лишь угадывала.

— Не спишь? — его голос был низким, хриплым от сна, и от этого звука по моему телу разлилось сладкое, ленивое тепло.

Я не ответила. Вместо этого я приподнялась и коснулась губами его рта. Лёгкий, утренний, нежный поцелуй. Приветствие. Подтверждение.

Его рука на моей пояснице сжалась сильнее, прижимая меня к себе. Он ответил на поцелуй, но без вчерашней стремительности и жадности. Сейчас это было медленно, глубоко, почти лениво. Он как будто вкушал меня заново, вспоминая. Его язык скользнул между моих губ, и я открылась ему, позволяя этому медленному, сладкому огню разгораться снова.

Когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, он открыл глаза. Они были такими же тёмными, но сегодня утром в них не было ни льда, ни оценки. В них было спокойное, почти нежное удовлетворение. Он смотрел на меня, и в его взгляде было принятие. Такое же полное и безоговорочное, как и в его прикосновениях ночью.