Нет. Чёрт возьми, нет.
Я не знала, куда он уехал и когда вернётся. Но я знала, что не могу уехать, не увидев его. Не попытавшись. Даже если это будет выглядеть как отчаяние. Даже если он вернётся и прикажет мне убираться к чёрту.
Я решила ждать.
Вернулась к своей машине, припаркованной в тени сосен. Села на водительское сиденье, открыла окна. Воздух был наполнен запахами хвои, влажной земли и чего-то ещё — его отсутствия. Время текло мучительно медленно. Солнце клонилось к вершинам деревьев, отбрасывая длинные тени. В лесу становилось прохладнее.
Я вспоминала каждую секунду, проведённую с ним. Его удивлённые глаза, когда я потянулась к нему в темноте. Его сдержанную улыбку за утренним чаем. Его властные прикосновения, которые одновременно подчиняли и освобождали. Я думала о том, как он ухаживал за мной молча, без лишних слов — дал сухую одежду, накормил, обогрел. Как он отпустил меня, не пытаясь удержать, потому что думал, что так будет лучше для меня.
И чем больше я думала, тем больше понимала: это не была просто страсть. Это было... узнавание. Как будто я всю жизнь искала кусочек пазла, которого у меня не хватало, и нашла его в этом угрюмом, молчаливом леснике с руками, исколотыми щепками, и сердцем, спрятанным за семью замками.
Сумерки сгущались, окрашивая лес в синие и фиолетовые тона. Становилось по-настоящему холодно. Я ёжилась в своём лёгком пиджаке, но не включала двигатель, чтобы согреться. Боялась пропустить звук его мотора.
Сомнения начали подкрадываться. А если он не вернётся сегодня? А если он уехал на несколько дней? Я не могу ночевать здесь в машине. Это безумие.
И вот, когда я уже почти сдалась, готовясь повернуть ключ зажигания, до меня донёсся отдалённый, но знакомый звук. Глухой, нарастающий рокот. Сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что стало трудно дышать.
Это был он.
Я вышла из машины, оперлась о дверцу, не в силах пошевелиться. Свет фар промелькнул между деревьями, слепя меня. УАЗ вырулил на полянку и остановился в привычном месте. Мотор заглох.
Воцарилась тишина, ещё более оглушительная после рёва двигателя.
Дверь УАЗа открылась, и он вышел. В последних лучах заката его фигура казалась ещё более монументальной. Он был в своей старой парке, руки в карманах. Он ещё не видел меня, стоящей в тени. Он просто смотрел на свою запертую дверь, и его поза выражала усталость. Одинокую, привычную усталость.
Глава 9
Тишина в комнате была густой и звонкой, как натянутая струна. Мы сидели друг напротив друга, и между нами висели все невысказанные слова, все вопросы, вся боль и тоска этих дней разлуки. Я видела, как он смотрит на меня — его взгляд был тяжёлым, испытующим, полным того же немого вопроса, что крутился и у меня в голове: «Что теперь?»