Отчаявшись, я бью ладонью по рулю. Бесполезно. Слёзы подступают к глазам, но я яростно их смахиваю. Нет. Плакать сейчас — значит, окончательно сдаться.
Я решаю попробовать выбраться через пассажирскую дверь. Отстегнув ремень, я с трудом перебираюсь через рычаг КПП, задевая коленями всякий хлам, валяющийся на сиденье. Пассажирская дверь тоже зажата, но не так сильно. Я упираюсь в неё плечом, с силой, рождённой отчаянием. Сначала — скрежет, потом, с протяжным, жалобным стоном, она поддаётся.
Глава 2
— Да... Жива, — выдыхаю я, и голос мой звучит хрипло и несмело, словно принадлежит не мне, а испуганному зверьку, забившемуся в нору. Слёзы, которые я сдерживала, подступают к горлу уже не от страха, а от дикого, всепоглощающего облегчения. Я не одна. Кто-то есть. Живой человек.
Свет фонаря опускается, перестаёт слепить мне глаза, и я вижу его сапоги — высокие, армейские, по колено в грязи и воде, в которой стою я.
— С машиной что? Заводится? — голос из темноты глуховатый, низкий, без особой эмоции. Не испуг, не сочувствие, просто констатация факта. Деловитость.
Я безнадежно мотаю головой, хотя понимаю, что в этой тьме он может этого не видеть.
— Нет... Не заводится. Я, кажется, в кювет влетела...
— Влетела, это ты верно подметила, — в его тоне проскальзывает что-то, отдалённо напоминающее усмешку, но беззлобную. Словно взрослый констатирует очевидную оплошность ребёнка. — Давай, вылезай.
Я послушно делаю шаг в сторону склона, к тому месту, где, как мне кажется, можно выбраться. Ноги вязнут в липкой, холодной жиже. Я скольжу, цепляюсь мокрыми пальцами за мокрые корни и траву, но подъём слишком крутой и скользкий.
— Я... Я не могу, — снова в моём голосе звучит паническая нота. Я боюсь, что он сейчас развернётся и уйдёт, оставив меня одну в этой промозглой яме.
— Дай руку, — говорит он, и его крупная, тёмная фигура приседает на корточки на краю кювета. Он отставляет фонарь в сторону, и свет теперь падает на нас обоих рассеянным конусом, создавая причудливую игру теней.
Я протягиваю ему свою — грязную, мокрую, дрожащую от холода и адреналина. Его ладонь накрывает мою. Она сухая, тёплая и невероятно сильная. Шершавая кожа, твёрдые, уверенные пальцы. Я чувствую каждую черту его руки, каждый мускул.
И тут он дёргает.
Резко, мощно, без всякого предупреждения. Моё тело, обмякшее и обессиленное, становится невесомым. Я срываюсь с места, ноги бестолково бьются о склон, и через мгновение я уже наверху, на твёрдой, мокрой поверхности асфальта. Но инерция такая, что я не могу устоять. Я лечу вперёд и с размаху врезаюсь во что-то твёрдое и неподатливое.