— Яна, — произнёс он, и моё имя в его устах прозвучало как самое естественное слово на свете.
Он не спросил, не сожалею ли я. Не сказал ничего банального. Он просто перевернул меня на спину, оказавшись сверху, поддерживая свой вес на локтях, и снова погрузился в меня взглядом. Солнечный свет падал на нас, и в его лучах я видела каждую частичку пыли, танцующую в воздухе, каждую мельчайшую чёрточку его лица.
— Больно? — спросил он тихо, и его вопрос был на удивление заботливым.
Я покачала головой. Нет. Не больно. Ни капли. Было... правильно.
Он опустил голову и прильнул губами к моей шее, к тому месту, где пульс бился особенно сильно. Его поцелуи были медленными, влажными, исследующими. Он спустился ниже, к ключице, и я выгнулась, впуская его прикосновения глубже в себя. Его руки скользнули под футболку — его футболку, в которой я спала, — и он медленно, не спеша, стал приподнимать её.
Утро было другим. Ночь была о страсти, о ярости, о преодолении границ. Утро было о нежности. О познании. Его руки были на моей коже, и он касался меня так, будто запоминал каждую клеточку, каждый изгиб. Его губы, его язык совершали медленное, тщательное путешествие по моему телу. Он не торопился. У нас было всё время в мире.
Глава 7
Мы сидели за его грубым деревянным столом, плечом к плечу, и пили чай. Тот самый, горьковатый, с мёдом. Но на этот раз его вкус был иным — сладким и глубоким, как само утро. Мы не говорили. Не было нужды в словах. Тишина между нами была насыщенной, густой, как сливки, и в ней плавали невысказанные мысли, обещания, вопросы.
Я украдкой наблюдала за ним. За тем, как он держит свою жестяную кружку — большими, сильными пальцами, которые всего несколько часов назад исследовали каждую клеточку моего тела с такой смесью ярости и нежности, что у меня до сих пор перехватывало дыхание при воспоминании. За тем, как солнечный свет, теперь уже яркий и уверенный, играет в его тёмных волосах и оттеняет рельеф мышц на его предплечье. Он был здесь. Реальный. Плоть и кровь. И он был со мной.
Я протянула руку и положила ладонь ему на руку. Он не отстранился. Наоборот, перевернул свою руку и сомкнул пальцы с моими. Его ладонь была тёплой, шершавой, и это простое прикосновение вызывало в памяти всё, что было между нами. Это было больше, чем просто держаться за руки. Это было молчаливое признание. Признание того, что прошлая ночь изменила всё.
Я смотрела в окно на мокрый от дождя лес, сияющий изумрудной зеленью, и думала, что, возможно, счастье — это вот это. Тихий рассвет. Крепкий чай. И молчаливое понимание в глазах мужчины, который ещё вчера был незнакомцем, а сегодня... сегодня был кем-то, без кого я уже не могла представить своё существование. Мы существовали в неком волшебном пузыре, вне времени и пространства, где не было ни вчера, ни завтра, было только сейчас.