Тургулаев хотел было что-то сказать, но смолчал. Опустил взгляд.

— С ним надо что-то делать, — я кивнул на пришедшего в себя чечена, наблюдающего за нашими склоками.

— Ты прав, Летов, — неожиданно проговорил Тургулаев. — Надо что-то делать. Если хочешь остаться, оставайся. Но остальные пусть выйдут.

— Так, слушайте, товарищ подполковник, — подбоченился Женя. — Вы тут уже устроили у нас погром на пустом месте. На друга моего кидались. Теперь уж я вас двоих в одной комнате точно не оставлю.

— Жень, — оглянулся я на Корзуна. — На допросе я останусь один. Пожалуйста, возьми остальных и поднимитесь наверх.

— Хватит решать за всех, что нам делать, — насупился Женя.

— Жень, он прав, — вдруг вступился за меня Степаныч. — Пойдем. Времени немного. Витя сказал, их сделка пройдет уже сегодня. Если будем и дальше ссориться, как базарные бабки, пропустим все нах.

Корзун глянул мне в глаза, но почти тут же отвернулся. Кисловато сжал губы.

— Пойдем, Фима, — бросил он, отправляясь к лестнице. — А с тобой, Витя, нам надо будет переговорить.

— Переговорим, Женя. Обязательно переговорим.

Молчавший и наблюдающий за всем происходящим Фима, удивленно поморгал и пошел за Женей.

— Удачи, Витя, — сказал Степаныч. — Если че, мы наверху.

Не ответив, я кивнул.

— Ты… ты извиняй, Вадик, — сухо и будто бы нехотя пробубнил Тургулаев. — Сорвался. Работа нервная, сам понимаешь. Да и человек я не сдержанный. Наболтал лишнего.

— Забыли, — буркнул Вадим.

— Хорошо. Тогда притащи телефон. Нужно вытащить из этого чечена все, что получится. Действовать придется быстро. А если его щас официально задержать, за него следаки возьмутся, дело затянется, и мы все проспим. Потому с допросом надо поактивней.

Вадим покивал, тоже отправился наверх.

Мы с Тургулаевым встали над Чеченом. Тот уже совсем пришел в себя. Глубоко дыша и громко сопя, сидел на стуле. Боевик напрягся, на его мощной шее выступили жилы. На нас он не смотрел, прятал глаза.

— Ну, кое-что мы уже знаем, — проговорил я.

— Вадим докладывал, — начал Тургулаев так, будто перепалки между нами и не было. — Сегодня вечером будет сделка. Передачу проведут на каком-то механизированном токе. Но на каком? По всему району их наберется добрых три десятка.

— Вероятно, на неработающем. На заброшенном.

— И половина из этих трех десятков будет заброшена, — вздохнул подполковник.

Потом Тургулаев присел на корточки рядом с чеченом. Повернул голову набок, заглянул в его опущенное лицо.

— Слышь? Не надо притворяться, что ты русского не знаешь. Нам говорили, как ты всех по матушке посылал, когда тебя вязали. Так что этот трюк не пройдет. Будем тебя жарить, пока на русском, как на родном, не заговоришь. Без запиночки. Но сначала я дам тебе шанс остаться при своих яйцах. Говори, где будет сделка? Во сколько?