Чеченец ничего не ответил. Только отвернул голову, чтобы не видеть сурового лица подполковника.

— Упрямишься, значит? Ну лады. Тогда спрашиваю последний раз: где будет сделка? Во сколько?

Никакого результата. Впрочем, Тургулаев, по-моему, не сильно-то и старался разговорить чечена мирно. Мне казалось, подполковнику хотелось помучить его. М-да. Видимо, Тургулаев перекладывал ответственность за смерть сына на каждого, кто хоть каким-то боком имел связи с поставщиком.

— Я тоже хочу задать ему несколько вопросов.

Тургулаев оглянулся на меня. Раздраженно засопел.

— Спорить с тобой, Летов, видать, все равно что в воду пердеть. Без толку. Ну давай, задавай свои вопросы.

Я опустился перед чеченом.

— Посмотри на меня, — начал я.

Тот не послушался, все также пряча лицо.

— На меня смотри, я сказал.

Я силой поднял ему голову, заглянул в глаза. Тот попытался плюнуть. Я увидел, как он набирает слюну, но не дал ему это сделать, отвесил звонкого леща.

— Выбирай, — продолжил я, когда тот снова повесил голову. — Мы с тобой поговорим спокойно. Просто поговорим. Пока что. Я не буду спрашивать тебя о месте и времени сделки. Вообще, не буду ничего спрашивать про твоих дружков-боевиков. Ну или вариант номер два. Я отдам тебя подполковнику, и он займется тобой по полной. И тогда придется все рассказать.

Чеченец поднял взгляд, но только с отвращением скривился.

— Ты думаешь, что сильный, — снова заговорил я. — Думаешь, что выдержишь любую боль. Выдержишь пытки. Считаешь, что воля у тебя крепкая, как сталь. Что Аллах дает тебе силы, да?

Глаза чечена изменились, ожесточились. Он посмотрел со злобой. Взгляд его говорил, что боевик бы с радостью перегрыз мне горло, если бы у него была такая возможность.

— Я тебе скажу, что это не так, — покачал я головой. — Ты не выдержишь и заговоришь. Ты будешь кричать от боли, трястись и умолять, чтобы они прекратили. Короче, тебя унизят. Всю жизнь потом себя будешь за это ненавидеть. Я предлагаю тебе избежать пыток и поговорить со мной. Просто поговорить.

— Летов, что ты с ним цацкаешься? — Недовольно бросил Тургулаев.

— Тихо, — поднял я указательный палец, показывая, чтобы он не вмешивался.

Раздраженно забубнив что-то себе под нос, подполковник отвернулся.

— О чем мне с тобой разговаривать, пес? — Прошипел Чечен. — О чем я вообще могу с русским говорить? Вы нас веками притесняли. Веками держали Ичкерию, как шавку на привязи. А теперь она свободна. Так что мне все равно, что со мной будет. Мой народ идет к свободе. За меня отомстят.

— Идеологически заряженный, — заметил Тургулаев.