— Угу. Еще как, — улыбнулся я. — У вас все такие идейные там?

— Мы боремся за свободу, — прошипел чечен.

— Вы, может, и боретесь, — ухмыльнулся я. — Но не в ту сторону. Кто-то из вас борется, а кто-то деньги зарабатывает. Вы ведь здесь за этим? Вы приехали купить оружие, а потом что? Перепродать его дома, на черном рынке? Или оружие для частной армии какого-нибудь Басаева?

— Мы вас же, псов русских, будем вашим же мечем бить, — высокопарно заявил чечен.

Я вздохнул.

— Может, и будите. Но пока что-то бьете только друг друга. У вас там война. Гражданская. Ладно, о русских, которых вы гоните из Чечни, мы сейчас не говорим. А сколько твоих же сородичей убьют из того оружия, что завтра твой командир купить у местной бандитской сволочи?

— Эти шавки, что под Россию легли, только смерти и достойны, — отрывисто пролаял боевик.

— Витя, че ты с ним за политические споры повел? — Вновь вклинился Тургулаев. — По делу его спрашивай!

— Тихо, подполковник, не мешайте, я же попросил, — строго сказал я.

Тут, неся громоздкий деревянный чемодан и крокодилы на резиновых проводах, на цокольный этаж спустился Вадим.

— Ну че, расчехлять? — Спросил он.

— Расчехляй, — приказал Тургулаев.

— Погодите вы со своим телефоном, — осадил их я. — Еще успеете. Время пока что есть.

Мне решительно не нравилась вся эта идея с жестокими пытками. Да, если иного выхода не было, если время поджимало, я и сам шел на подобные шаги, чтобы вытрясти информацию из врага. Надо будет, я разрешу Тргулаеву задействовать его телефон. Но сначала мне нужно попробовать самому разговорить чечена. У меня создавалось впечатление, что парень вообще не понимает, что творит.

Есть люди, кто своими действиями полностью лишил себя права, чтобы с ними поступали по-людски. В моих глазах таковыми были многие бандиты, таковым был Брагин, наживающийся на чужой смерти. Но был ли таковым вот этот парень? Я не знал и хотел выяснить. А потом уже решать, как с ним поступить.

— Ты сюда в первый раз приехал?

— Какая тебе разница? — Огрызнулся чечен.

— Да мне-то никакой, — я пожал плечами. — Тебе, вот, есть большая разница. От этого зависит, останутся ли при тебе твои яички. Ну а мож они превратятся в омлет. Так что, я б на твоем месте призадумался бы.

Чечен настороженно посмотрел сначала на меня, потом на Тургулаева. Бросил взгляд на Вадима, застывшего с полевым телефоном в руках.

— В первый.

— Лет сколько?

— Девятнадцать.

— Воевал? В боевых действиях участвовал? Русских убивал?

Чечен замялся, отвел взгляд.

— Ну? Чего застеснялся? Вроде храбрился. Кричал, что всем несогласным смерть. Раз уж храбришься, то давай, храбрись до конца. А и иначе, ты просто трусливая мразь.