— Внешне похоже на острое пищевое отравление, — сказал врач. — Молодой человек, вы ведь отсюда?

— Снимаю здесь квартиру, — сказал я.

— Как себя чувствуете?

— Вполне нормально.

— Мне крутило живот с утра, — признался Петр Ильич, — но я принял активированного угля, и вроде отпустило.

— Хм, — врач задумался, а потом велел скорее гнать машину в больницу.

К вечеру, когда Сережа со Светой тоже не вернулись домой, мы узнали, что и они тоже попали в больницу. Узнали от матери Светы, заехавшей за вещами для полаты.

— Вроде пищевого отравления, — сказала она. — У них рвота, диарея, ужас!

И правда, все походило на отравление. Я с ними вместе, кстати, не ел, и в основном доканчивал мои консервы, но Петр Ильич грешил на суп, что стоял в холодильнике уже неизвестно какой день.

— Он показался мне несвежим, — прокомментировал старик.

Вечером, когда мы остались в квартире вдвоем, я сел ужинать. Петр Ильич с пустой кастрюлей в руках вошел в кухню.

— Все. Я избавился от этого мерзопакостного супа, — сказал он, ставя кастрюлю на стол и споласкивая руки в умывальнике. — М-да, неприятная вышла ситуация.

Старик засуетился перед кухонным столом, стал искать кружки, наливать воду.

— Неприятная, — подтвердил я, выскребая дно банки с консервами ложкой.

— Ну ничего. Пищевое отравление — вещь несмертельная. Пусть оно даже и острое. Пару дней наших дорогих соседей подержат в палате, и они выздоровеют.

— Я не сомневаюсь, — сказал я. — Кстати, Петр Ильич?

— М-м-м?

— Я все думал о нашей с вами шахматной партии. Думал, где ошибся в первый раз.

— Вот как? — Орудуя над кружками чая быстрыми руками, старик отвлекся и посмотрел на меня.

— Да. Мне кажется, дело было исключительно в потере ферзя. Не отвлекись я тогда на ту ситуацию с конем и ладьей, я бы его не потерял.

— Ну что ж, — Потапин поставил на стол две одинаковые кружки с чаем, — в следующий раз вы так не ошибетесь. Все это — опыт.

— Я знаю, — кивнул я. — В будущем я постараюсь не совершать ошибок в партиях с вами.

— Похвально-похвально. Чай?

— Да, спасибо, — я принял кружку из рук Ильича. Глянул на настенные часы.

Времени подходило без десять девять. Я отпил чай, и мы со стариком повели разговор о прошедшей партии. Говорили недолго. Когда допил, засобирался к себе.

— Ладно, — я встал, — пойду я в свою комнату.

— В чем дело? Устали? — Странно улыбнулся Петр Ильич.

— Немного.

— Это ничего. — Он снова улыбнулся и тоже встал из-за. Глянул на часы. — Без пяти девять. Сейчас вы потеряете сознание, но не умрете, как несчастные Валерия Павловна, Светлана. Или как бедный Сергей.