Я немедленно толкнул на Гошу стол. Мебель загрохотала друг о друга. Гоша потерял равновесие. Я выскочил из укрытия, вцепился в дробовик, которым он балансировал, зажатый между обеденным и кухонным столами.

Гоша тоже схватил ствол. Началась борьба. Он был крепким парнем и не собирался отступать, борясь за свою жизнь.

— Пусти, мля! — Кричал он, когда мы стали топтаться на кухне.

Преимущество в силе все равно было на моей стороне. Я налег на стол, чтобы окончательно обездвижить врага. Потом попытался просунуть пальцы в ушко спусковых крючков. Это должно было лишить Гошу возможности нажать на спуск. Получилось только со вторым. Не успел я зафиксировать палец, как раздался третий выстрел.

Гоша вскрикнул, потому что дробовик разрядился почти на весу, из неудобного положения. Импульс отдачи бабахнул меня по рукам. Обрез вырвало, он завалился куда-то назад, загрохотал по полу.

— М-м-м-м… — Замычал Гоша от боли, одернул руки.

Мне тоже было больно, но я собрал всю волю, чтобы не заметить эту боль. Бросился на бандита. Схватив его за лацканы пальто, прижал, размахнулся. Щёлкнуло. Гоша завалился назад от моего удара. Кровь брызнула на столешницу.

— Так это ты, сукин сын, — проговорил я, переводя дыхание. — Ты подослал его?

Внезапно Гоша кинулся на меня. В руках его свистнул кухонный нож. Я машинально закрылся предплечьем, и лезвие больно полоснуло по руке. Отпрянув, я ударился спиной в стену.

Гоша харкнул кровью, пнул стол и освободился. Пошел ко мне с ножом в руках. Замахнулся снизу, целя в печень.

Я успел выставить руку, схватить запястье и заблокировать его удрал. Тогда он взялся за мою одежду, а я за его. Так, несколько мгновений мы топтались, глубоко дыша, отпинывая куски мебели, топча щепки и осколки посуды.

Наконец, я напрягся, подсел и изо всех сил ударил Гошу головой в лицо. Тот замычал, опрокинулся, упал. Нож зазвенел по жесткому от краски деревянному полу. Гоша приходил в себя совсем недолго. Почти сразу полез к дробовику, оказавшемуся рядом.

Я бросился к Гоше, пнул по руке, когда он уже схватился за оружие. Ружье снова отлетело, а Гоша заорал, схватившись за кисть.

— Сука! Сломал! А-а-а!

Игнорируя его крики, я опустился к нему, схватил за ворот рубашки. Ударил в лицо, потом еще, еще и снова.

Гошины губы лопнули, как спелые вишни, брызнули красным. Щелкнуло где-то в скуле, после чего правый глаз над ней быстро заплыл. Последним ударом я хорошенько приложил Гошу в нос. Бросил его на пол.

Встал, переводя дыхание.

— Ты заказал меня, сученышь. Ты или не ты? — проговорил я. — Вот этому ненормальному деду заказал!