Я взял Гошин сотовый и позвонил в больницу. Трубку взял диспетчер.

— Здравствуйте, — начал я. — Сегодня к вам поступило несколько человек с адреса улица Дзержинского сто сорок три. У всех подозрения на пищевое отравление. У меня информация о том, что их отравили намеренно. Отравили токсином на основе яда поганки. Куда можно сообщить об этом?

— Так, сейчас, — засуетилась на том конце диспетчер. — С кем я говорю?

Я назвал свои имя, фамилию и отчество.

— Хорошо. Сейчас я продиктую вам номер телефона. Позвоните по нему. Вам ответит дежурный врач. Но предупреждаю, что все это мы передадим в милицию.

— На здоровье.

Распрощавшись с диспетчером, я перезвонил по номеру и рассказал все дежурному врачу.

— Спасибо, — серьезно ответил тот, — мы предпримем все необходимое немедленно.

— Эй! — Жалобно позвал Гоша, когда я положил трубку. — Ты обещал, что вызовешь мне скорую!

— Э, не, — я спрятал телефон в карман.

Потом переступил через корчащегося на полу Гошу и взял обрез за еще теплый ствол. Отправил к остальным его вещам. Я перебирал в голове разные варианты, и, честно говоря, не верил, что Гоша мог устроить все это самостоятельно. Наверняка за ним кто-то стоял. Хотя кто его знает? Может он и сам достаточно тупой, чтобы решиться на такой шаг.

— Короче. Сейчас ты расскажешь мне, зачем меня заказал Кулым. На кой черт ему моя смерть, и какого хрена ты пришел сюда, чтобы меня добивать из обреза?

— У меня кружится голова… Помоги мне сесть… Пожалуйста…

Я оттянул Гошу к стене и усадил к ней спиной.

— Ну? — Присел на корточки рядом.

— Это не Кулым, — с трудом заговорил он, щурясь от крови, которая залила ему глаза. — Он тут ни при чем. Это я заказал тебя Химику.

Надо же, значит, все-таки достаточно тупой. Не скрою, что я удивился, но не стал показывать своего удивления.

— Химик, — проговорил я. — Вот значит как. Видать, имя и фамилия, которыми он представился нам, были ненастоящими. Готов поспорить, что и его слезливая история — это тоже лажа.

— Я не знаю! Не знаю, как его зовут по-настоящему!

— И зачем же ты решил убить меня, а, Гоша?

Тот сглотнул, но закашлялся. Сплюнул кровью. С трудом разлепил не заплывший глаз.

— Из-за тебя, Летов, вся моя жизнь под откос пошла. Кулым считай, из братвы попер, держит на коротком поводке. Не доверяет. Седой считает стукачом. Прибить меня хочет, уж я-то знаю. Думает, из-за меня Михалыч узнал, когда нападать на Грааль.

— А, ты про расстрел ресторана?

— Да, — он кивнул. — Но я тут ни при чем. Христом богом клянусь, ни при чем. Да еще и… Еще и Маринка… Я ж люблю ее. Люблю, понимаешь? Мы с ней, с детства дружим. А когда ты нарисовался, она в мою сторону даже смотреть перестала.