Он очень быстро утих под моим взглядом.

— Значит так, — я положил ложку и вилку. Откинулся на спинку стула. — На первый раз прощаю. Знаю я ваших, Мясуховских. И не понравится Горелому, если Мясуховские с моими пацанами снова закусятся. Живите пока. Но ты, — я кинул на Игоря. — Вали с хаты по добру поздорову.

Пацаны снова переглянулись.

— А че я? — Удивился Игорь.

— Жрете вы вдвоем сильно много. Пошли вон.

Пацаны снова переглянулись.

— Мы так-то хотели пожрать чего-нибудь. — Сказал Игорь необычно обиженно для гопников.

— Потом пожрешь. Когда другана своего проводишь на выход.

Пацаны, привыкшие к жесткой иерархии внутри банды, не решились идти в контры с незнакомым, как они думали, бандосом. Мало ли что? Когда оба ушли из кухни, я снова отвернулся к окну. Сдержанно засмеялся своему поступку.

Времени уже было начало одиннадцатого. Поужинав, я почти сразу пошел в свою комнату, нашел там несколько тысяч рублями и пятьдесят долларов валюты. М-да, негусто у меня было денег. Нужно поправлять ситуацию.

После, я сразу направился к хозяйке, чтобы позвонить, ну и заранее заплатить за комнату. Вот только заплатить за следующий месяц мне наверняка не хватит. Ну ничего, как-нибудь заработаю.

Пересекая общую прихожую, я снова встретился со здоровяком Игорем. Он вышел из комнаты с большой клетчатой сумкой на плече. Игорь посмотрел на меня хмуро и немного недоверчиво, но пошел к выходу, открыл дверь каким-то ключом.

— Э-э, стой-ка, — позвал я его, пока тот не ушел.

— Чего? — Обернулся он.

— Чей ключ?

— Мой. Гена дал.

— А ну, — я подошел, протянул руку. — Дай.

— Это мой.

— Игорь, — глянул я на него очень холодно. — Ты давай, не доводи до греха. Горелый тебе за это спасибо не скажет. Ты ж знаешь, что у Мясуховских с нами мир шаткий.

Глаза молодого гопника расширились в кратком удивлении, но он быстро задавил в себе эту эмоцию.

— Красавчик, Игорь, — хлопнул я его по плечу, ну давай, иди уже. И языком сильно не болтай, кого тут встретил. Бывай.

Молодых гопников за нос водить было легко. При всему моему отрицательному отношению к понятиям было в них и кое-что положительное: случалось так, что они заставляли людей, даже не самых хороших, вести себя удобоваримо. Все потому, что за любой косяк могли с тебя строго спросить.

Проводив здоровяка, я пошел к владелице квартиры.

— Валерия Павловна, можно вас? — Я постучался в закрытую дверь, прислушался, не звучат ли за ней шаги.

— Кто там? — Послышалось за дверью. А потом по полу ритмично зашарколо.

— Витя. Витя Летов.

Валерия Павловна пощелкала замками, выглянула из комнаты.