Толпа забурлила, загудела и начала сдвигаться ближе к помосту. Инквизиторы во главе с Власовым попытались поймать меня, но я быстро переместился на другой край платформы.

— Вместо привычного вам сожжения Орден Инквизиции проведёт обряд экзорцизма, — я снова переместился, чтобы не попасть в такие же загребущие, как у их главы, руки инквизиторов. А залётных из центрального офиса инквизиторов заметно прибавилось. — Обряд изгоняет демона из тела человека, а бывший одержимый получает полный иммунитет от повторной одержимости!

Вот теперь я замер на месте — я сказал и сделал всё, что хотел. Люди услышали главное: одержимость можно излечить, а император стал прекрасным наглядным примером. Уж он сумеет достучаться до народа с его-то опытом.

— Ты пожалеешь о своих словах и о том, что вмешался в казнь над одержимым, — прошипел Власов мне в лицо, наконец добравшись до меня. — Никто не позволит тебе проводить обряды над императором.

— Да? Как жаль, — незаметно я прибавил чувствительность микрофону и убрал его за спину, якобы для того, чтобы его не забрал Власов. — Ну раз никто не позволит, то я, пожалуй, пойду.

Я чуть поднял руку с микрофоном позади себя и встал полубоком. Император уже почти пришёл в себя, так что я предоставил ему возможность реабилитироваться в глазах своих подданных. Похоже, о моей суперскорости до сих пор никто не догадался, как и о том, что я могу проводить обряд экзорцизма быстрее, чем кто-то успеет моргнуть.

— Мои подданные! — раздался на всю площадь усиленный микрофоном голос императора. — Обряд экзорцизма излечил мои душу и тело. Могу заверить вас, что отныне я свободен от влияния демонических сущностей. Слава тайному эмиссару! Слава экзорцистам!

Народ на площади замер, переводя взгляды с меня на императора, потом на Власова, и так по кругу. Люди не знали, верить ли словам того, кто ещё минуту назад бесновался и пытался порвать цепи. А потом люди заговорили.

— Мы работали на князя Громова, но стали одержимыми, — выкрикнул знакомый голос. Кажется, это тот самый мужик из бригады строителей, который отказался продолжить работу. — Князь провёл свой обряд, и теперь мы чисты.

— Подтверждаю! — согласился с ним другой рабочий.

— И я был одержимым! — крикнул ещё один.

— Слова сброда ничего не значат, — скривился Власов.

Он думал, что его никто не услышит, но похоже я перестарался — чувствительность у микрофона оказалась слишком высокой. Народ загомонил, обвиняя главу Ордена в том, что простые люди для него — всего лишь сброд. Я усмехнулся и пожал плечами на гневный взгляд Власова.