— Игорь, ты ведь из бывших аристократов? — спросил я у Черепанова. — Что случилось с твоим родом?

— То же, что и с большинством других, — Игорь сжал кулаки. — Моего деда обвинили в одержимости и сожгли на площади. Земли отобрали, а нас лишили титула.

— Примерно так я и думал, — сказал я. — Спасибо за откровенность. Мы отомстим инквизиции. Считай, что уже отомстили.

— Видел я прямую трансляцию, — на губах рубежника появилась жёсткая усмешка. — Красиво ты их уделал. Прямо бальзам на душу.

— То ли ещё будет, — я подмигнул ему. — Знаешь, куда мы направляемся прямо сейчас? В самое сердце инквизиции — в центральный офис Ордена.

— Так он же в Петербурге, — вмешался в наш разговор Кирилл Самойлов.

— Точно, будем там минут через пятнадцать-двадцать, — кивнул я, оглядев ошарашенные лица людей. — Да вы вокруг посмотрите, мы уже в столице, а время на пару секунд сдвинулось.

— Чудеса-то какие! — воскликнул Макар Рябой. — Вот бы нам так всегда уметь. Р-раз — и готова изба, два — и огород вспахан, а времени всего ничего ушло.

— Вам и так мои големы помогают, — улыбнулся я. — Ты когда-нибудь видел, чтобы за пару дней полдеревни было отстроено и особняк отремонтирован?

— Ой, ваше сиятельство, а чего-й там? — Макар указал на толпу людей, застывшую в узких улочках, по которым мы проходили. — Будто бы собрание какое.

Я решил чуть замедлиться, и тут же тишину разрезали крики и громкие разговоры. Ох, не зря я заглянул в столицу, хотя можно было напрямую в Петербург рвануть. Макар оказался прав — в Москве намечалось собрание. Только не простое.

— Сжечь одержимого императора! — скандировали люди. — Выпустить Демида Власова!

— Не дадим демонам меж людей ходить и наши судьбы решать!

— Против гнева народного не устоит дворец! Покажем свою силушку одержимому монстру на троне!

Я обернулся к своим и покачал головой. Хранители решили устроить бунт? Несколько одержимых шли впереди и подогревали гнев столичных жителей, скандируя лозунги против императора.

Оставив ненадолго своих людей, я ускорился и изгнал демонов, но шествие продолжилось уже без них. Я обежал всю столицу, попутно проводя обряд экзорцизма, и увидел, что на улицах даже не тысячи людей, а сотни тысяч.

Вернувшись к своим, я присел на корточки перед Вольтом, заглянул в наглые глаза и прищурился. Этот новый взгляд моего питомца был чужим и холодным, но я чувствовал, что в глубине души Вольт остался прежним. Так бывает с людьми, прошедшими серьёзные испытания, — характер закаляется, становится жёстче.

— Вот что, приятель, — сказал я ему.— Вмешаться мы не можем, да и не наше это дело. Пусть армия его величества отрабатывает.