– Обмануть меня вздумала?! – Тут взгляд матушки упал на мои штаны. Ее глаза округлились. – Т-ты!.. Хун Нян! Негодяйка! Ты что натворила?
– Мы сделали это по любви!
Матушка схватилась за голову. Готовая либо рвать на себе волосы, либо грохнуться в обморок.
– За что мне такое наказание? Была ведь хорошая, прилежная дочь! Неужели в тебя злой дух вселился?!
– Я просто влюбилась…
– Замолчи! Я его убью, и дело с концом. Остальное потом решу!
Кто-то из зевак все же смог просунуть голову между стражниками. Я заметила его и тут же загородила собой жениха.
– Если вы его убьете, люди начнут говорить, что это я его соблазнила. Это испортит имя нашей семьи. И тогда ни один уважающий себя клан не захочет союза с нами.
Матушка ходила из угла в угол, сжимая кулаки, словно ее внутренний гнев вот-вот прорвется наружу. Ее губы были плотно сжаты, а взгляд метался между мной и несчастным юношей, который явно не знал, что делать, кроме как беспомощно лежать на кровати.
– Ты не оставляешь мне выбора, Хун Нян! – наконец процедила она сквозь зубы. – Этот мальчишка – ничтожество, его жизнь не стоит и медного гроша! Но ты права в одном: если его убить, слухи разнесутся по всем кланам.
Я прищурилась, осознавая, что матушка уже решила, каким будет ее следующий шаг. Значит, мне удалось на нее повлиять. Теперь оставалось только принять «наказание», а потом можно делать все, что захочу.
– Тогда что вы собираетесь предпринять?
Она остановилась передо мной и холодно улыбнулась.
– Ты выйдешь за него замуж. Немедленно.
Я едва не подпрыгнула от радости. Сдержала счастливую улыбку, притворившись, будто кашляю.
– Но… – Юноша опять пытался подать голос, я бодро толкнула его в бок.
– Ты сама поставила меня в такое положение, – продолжила матушка, ее голос был леденяще спокоен. – А-Нян[1] , ты разрушила все мои планы, и теперь мне придется приложить много усилий, чтобы все исправить. Но раз уж ты настолько любишь его, что вступила в такую связь… выйди за него замуж и восстанови честь нашей семьи. Хотя, судя по твоему жениху, вряд ли он проживет слишком долго.
Я обернулась к юноше, который бледнел все сильнее с каждым ее словом. Он явно не хотел становиться частью этой трагикомедии, но выхода у него не было. Я увидела, как он сжал кулаки, готовясь высказать свое недовольство. Чтобы помешать ему, я тут же согласилась:
– Хорошо, матушка. Мы сделаем это.
Юноша посмотрел на меня полным ненависти взглядом. Я тихонько погладила его по щеке, словно убаюкивала.
– Не переживай, любимый. Мы будем с тобой вместе и в горе, и в радости до конца дней, – а потом я тише добавила: –Твоих.