Но остальные и не думали останавливаться. Они приближались настолько резво, что было даже удивительно: как такие громоздкие и неповоротливые на вид создания могут столь быстро передвигаться?

Второй брошенный камень в цель не попал. Точнее, его просто отбили в сторону взмахом дубины. Тогда он схватил третий камень, уже понимая, что положения это никак не спасет.

На этот раз он не успел даже размахнуться, как его сшиб с ног подлетевший грил, а потом тяжелым пинком отправил прямиком в ручей. В воздух взвилась дубина.

— Постой! Постой! — закричал он, выставив перед собой руку.

Рука-то его и спасла. Удар пришелся вскользь по предплечью, зацепил локоть, моментально отозвавшийся острой болью, но голова все же была спасена.

— Вы ошиблись! — закричал он. — У меня ничего нет, я могу показать карманы!

— Да нам ничего и не надо, — с каким-то незнакомым акцентом сказал подоспевший неандер — тот самый, в которого он попал камнем — и коротко заехал ему кулаком в ухо.

Должно быть тут-то он и вырубился первый раз, потому что никакой боли он не чувствовал, только какими-то самыми задворками сознания понимал, что его бьют. Причем, сильно. Но аккуратно — без намерения убить. А потом все окончательно потемнело, и очнулся он уже от того, что начал захлебываться. Резко вскинул голову, чтобы успеть захватить глоток воздуха. Жадно, с хрипом, вдохнул, часто задышал, видя, как с отвисшей губы у него стекает в ручей кровавая слюна.

— Ну все, хватит с него, — донесся сверху тот самый голос с незнакомым акцентом.

— Да, хватит… хватит… — просипел он.

— Хотя… Дам-ка я ему еще разок!

И снова удар — куда-то в солнечное сплетение, и дыхание сразу же остановилось, а следом вновь пришла темнота.

В следующий раз он очнулся от тряски. Попытался открыть глаза, но получилось разодрать только правое веко. Увидел кучу сена под собой и понял, что лежит на дне какого-то фургона и его куда-то везут. Рядом слышались голоса, среди которых он различал тот самый, с незнакомым акцентом. Разбойники говорили о какой-то ерунде — о некой капризной Бо с мясистыми ляжками, о неплохой добыче, которой их сегодня наградил Единый Разум, и о шикарной жрачке, которая ждет их завтра.

Сама собой промелькнула шальная мысль: «Главное, самому не стать этой жрачкой…» Конечно, приятно, осознавать, что тебя ценят, тобой дорожат, считают, что из тебя можно сделать чудесные отбивные, но… Нет!

Ехали около двух часов. А может и меньше — кто же знает? Когда лежишь мордой вниз в трясущемся фургоне, время может растянуться до бесконечности. К тому же если у тебя связаны руки… Да и сено все время норовило залезть в нос, отчего он несколько раз чихал, содрогаясь всем телом и тут же замирая от боли. Разбойники в эти моменты сразу же замолкали, а следом начинали весьма болезненно тыкать в него своими дубинками.