Он вспомнил про грила, потому что напротив него, у стены, на охапке сена как раз сидел какой-то грил, скрестив ноги и задумчиво подперев кулаком квадратный подбородок.

— Очнулся, — констатировал грил, заметив, что он поднял голову. — Это хорошо, что очнулся. А я думал, что ты помер.

— А я разве жив? — спросил он сипло.

— Да как тебе сказать… Видок у тебя, конечно, так себе. Но крови было не так уж много. Они всегда бьют аккуратно, чтобы не попортить товар.

— А я товар?

— Теперь мы оба с тобой товар! Скоро сюда прибудут работорговцы с южных земель и заплатят за нас с тобой золотой монетой. За меня подороже, за тебя подешевле.

— Почему это за меня подешевле? — Вопрос прозвучал глупо, но его почему-то это и в самом деле зацепило. — Думаешь, ты лучше меня?

— Я думаю, что я покрепче… А в рабах именно это и ценится. Ты так не считаешь?

— Не знаю, у меня никогда не было рабов.

— У меня тоже…

Он полежал еще немного на полу, прислушиваясь к своему телу, а потом заставил себя подняться на ноги. Прихрамывая, обошел помещение по периметру. Больших усилий это не заняло — семь шагов в длину, и пять шагов в ширину. Сено рассыпано вдоль стен. Сквозь то самое оконце под потолком пробивается свет, луч его прорезает сумрак помещения, так и шевелясь от обилия пыли.

— Давно ты здесь? — он повернул голову к грилу.

— Пару дней.

— А я?

— А ты пару часов. Я думал, ты до ночи без памяти проваляешься, или вообще помрешь. А ты видишь, каким живучим оказался!

— Да, я такой… — взгляд его опять скользнул по стенам, по запертой двери и вновь остановился на гриле. — А ты, вообще, кто?

— Я? — Грил усмехнулся. — Грил!

— Хорошо, тогда я — человек.

— Будем знакомы, человек.

— Будем знакомы, грил… И как долго ты тут собираешься торчать?

— Так же, как и ты — пока не приедут работорговцы.

В ответ на эти слова он громко рассмеялся.

— Ты вообще в курсе, что работорговля запрещена, грил?

— Скажи это тем лохматым уродам, что сейчас пьют и веселятся в комнате за этой стеной… — Хмыкнув, грил подолбил кулаком по бревну. — А нас с тобой никто не спрашивает, человек!

— А напрасно… Я бы поделился своим мнением по этому вопросу…

Вскоре на него навалилась усталость, и он прилег на кучу сены в углу. Когда проснулся, уже было темно, в оконце помаргивала одинокая звезда. Ночь была лунная, но свет от нее почти не попадал внутрь их темницы.

Засовы на двери залязгали, петли заскрипели, лунный свет хлынул наконец внутрь.

— Очухался, сопляк? — в темницу вошел тот самый неандер, в которого он попал камнем. Голова у него была перевязана. — Это хорошо, потому что завтра покупатели прибудут, и тебе лучше быть в форме. Если они ничего не заплатят, придется скормить тебя свиньям…