— Почти… — прошипел я, поднимаясь.

Мир Первых выл вокруг, рождая новых тварей из собственной плоти. Но теперь я бежал, не останавливаясь, оставляя за собой взрывы приказов и куски чужого мяса. Каждая клетка горела, каждый нерв звенел от перегрузки — но цель была близка.

Они не остановят меня. Не хватит силенок.

Напитав ноги Властью, я оторвался от преследователей и длинным прыжком разорвал пелену. Она скрывала новую реальность, где находилась цель моих поисков.

— Выходите! — мой голос рассыпался эхом, превращаясь в рой насекомых, которые тут же испарились. — Или вы боитесь встретиться с тем, кто несет вам месть?

Ответом стал смех. Он шёл со всех сторон — хриплый, многоголосый, как скрежет тысяч ножей по стеклу. Пространство сжалось, и передо мной материализовались они. Десять фигур, одетых в мантии из сплавленного пространства. Их лица были лишены черт, лишь пустые впадины глаз светились холодным сиянием. Высшие Боги Первых. Я почувствовал, как моя Власть дрогнула, но я не подал виду. Внутри всё сжалось, как пружина, готовая выстрелить.

— Ты в нашей обители, червь, — произнёс центральный, его голос скользил по моей коже, пытаясь вызвать у меня мурашки. — Здесь даже твоя Власть — лишь искра в урагане.

— Ты зашёл слишком далеко, — произнёс самый крайний, его голос был как гром, раскатывающийся по всему миру. — Здесь ты ничего не сможешь сделать. Здесь мы — боги.

Я не ответил. Я знал, что слова здесь бессмысленны. Они атаковали почти сразу, но не физически. Их оружием были иллюзии, и они были мощнее, чем всё, с чем я сталкивался раньше.

Я усмехнулся, но мое сознание тут же соскользнуло в грязный омут миража. Я увидел Ребелла. Крылатый лев лежал у моих ног, его мощное тело, всегда такое гордое и неустрашимое, теперь было изуродовано. Живот разорван когтями тварей из Бездны, клочья шерсти и плоти смешались с кровью, которая растекалась по земле, образуя тёмные лужицы. Его глаза, всегда полные дерзости и огня, теперь мутнели, теряя блеск. Я видел, как его грудь с трудом поднимается и опускается, каждый вдох даётся ему с невероятным усилием.

— Прости… — прошептал он, и кровь хлынула из его пасти, окрашивая его белоснежную шерсть в багровый цвет. Его голос, обычно такой уверенный и насмешливый, теперь звучал слабо, почти шёпотом.

Я застыл. Это уже было. Я знал, что это ложь. Но сердце билось так, будто клыки впивались в него снова. Я чувствовал, как боль сжимает мою грудь, как будто кто-то вырывает её изнутри. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя глубокие следы. Нет. Это не он. Это не настоящее. Этот засранец сидит у меня в Домене и жрет мясо за обе щеки.