Но я закрою их главную лазейку к возвышению. Я медленно закрыл глаза, поднимая руки. Вокруг меня воздух задрожал, и энергия мира Первых — та самая, что питала их божественную силу, что наполняла их существование, что позволяла им властвовать над другими, дрогнула.
Я чувствовал, как она сопротивляется, но не могла устоять перед моей волей. Я начал вытягивать ее, забирать каждую каплю, оставляя этот мир пустым. Их больше ничто не поддержит.
Первая капля, затем вторая, затем реки энергии начали стекаться ко мне. Сила стекала в Домен, наполняя сердце на статуе, но ее было так много, что часть я поглощал сам.
С каждым часом, с каждым мгновением этот мир погружался в пустоту. Здесь больше не будет магии. Здесь больше не будет силы. Этот мир станет обычным. Первые смогут дожить свой век, но они больше никогда не восстанут.
Я довел их собственный план до конца. Они сделали это с моим миром. Теперь я сделал это с их. И когда последняя капля магии покинула этот мир, я открыл глаза.
— Теперь все кончено. — я устало выдохнул, глядя на пустую, опустошённую столицу Первых.
* * *
Последние несколько суток я без устали помогал существам из разных миров вернуться домой. Те, кого Первые когда-то похитили, кому пришлось веками существовать под их гнётом, наконец-то получили свободу.
Сотни, тысячи порталов и столько же благодарных взглядов. Я не просто помогал им уйти, я запоминал координаты каждого мира, куда они возвращались. Карта Вселенной медленно вырисовывалась у меня в голове, с каждым новым отправлением обретая всё больше деталей.
Но внутри меня не покидало ощущение, что есть нечто большее. Я знал, что в свитках из библиотеки Первых, которые я перенёс в свой Домен, скрывается куда более полная карта реальности. Её я изучу позже.
Сейчас же все перемещения завершились. Здесь больше никого не осталось. В этом мире не осталось даже магии. Я выполнил всё, что хотел. И теперь можно отправляться… домой.
На Землю.
Глава 21 * * *
Величественный зал Зимнего дворца был наполнен мягким светом, льющимся через витражи с изображением звёздных путей. На стенах, украшенных гербами Российской империи и портретами предков, висели карты новых земель — тех, что лежали за пределами изведанного мира. За массивным столом из черного дерева, покрытым скатертью с золотым шитьём, сидел Николай Годунов, бывший император, чьи шрамы и проницательный взгляд выдавали в нём человека, видевшего рождение и закат эпох. Рядом, в креслах поменьше, расположились его сыновья — Борис и Андрей. Оба были молоды и энергичны, но в их глазах читалась глубокая преданность отцу и делу, которое он им завещал.