Иллюзии обрушились с новой силой. Я закричал — но не от боли. От триумфа.
— Домен!
Пространство взорвалось. Прекрасные зеленые поля, река из звёздной энергии, статуя Монарха в центре — всё это поглотило Богов. Их сияние померкло.
— Здесь я — Бог, — произнёс я, поднимаясь. Мои раны исчезли, глаза горели холодным огнём.
Боги метались, пытаясь рвать реальность, но Домен сжимал их мертвой хваткой.
— Вы говорили об иллюзиях? — Я щёлкнул пальцами.
Стены Домена ожили. Тени Монархов, настоящих, некогда поверженных, поднялись из земли. Их глаза полыхали гневом.
— Сейчас я вам врежу своей реальностью! — прошептал я, черпая всю Власть, которая только была мне доступна в данный момент.
Глава 20
Мы стояли перед статуей Сириуса Эридана, в самом сердце моего Домена. Этот мир, подвластный только мне, стал для них, самых могущественных богов Первых, настоящей тюрьмой. Их взгляды были полны ярости, страха и непонимания, и я чувствовал, как они пытались найти хоть что-то, что могло бы вернуть им власть, но в этом мире их сила оказалась бессильна.
Скованные невидимыми цепями Монарха, они стоят передо мной, беспомощные. И это не просто мстительная сцена — это символ того, как изменился мир и как все теперь зависит от меня.
Я медленно подошёл к ним, ощущая, как этот мир, сотканный из моей воли, поглощает их. Моя сила здесь безгранична, и каждый мой шаг отражался в их взглядах. Я наблюдал, как их тела напряглись, как они чувствовали свою беспомощность в этом чуждом им месте. Реальность здесь не подчинялась их законам, и каждый момент, проведённый здесь, сжимал их в тиски.
— Но для начала… Добро пожаловать, «боги», — начал я, и мой голос эхом отразился в пустом пространстве. — В мир, где вы теперь ничто.
Я видел, как Верховный бог стиснул зубы, пытаясь что-то сказать, но его слова поглощались тишиной. Он не мог произнести ни звука, и это бессилие было для него, наверное, ужаснее смерти.
Сделав еще шаг вперёд, я внимательно осмотрел каждого. Мой взгляд был холодным, полным того, что они заслужили. Печать моих мыслей сковывала их, не позволяя даже надеяться на освобождение.
— Вы веками правили мирами, считая себя неприкосновенными. — я продолжал обводить взглядом их лица, замечая, как каждое слово цепляется за их сердца. — Но ваша эпоха подошла к концу.
Стоило провести пальцами по воздуху, как перед ними возникли образы. Я видел, как рушатся их города, как сгорают храмы, как они теряют своих последователей, своих самых верных рабов, осознавая, что их боги больше не всемогущи. Это был их конец, их падение.