Веррагор вышел первым. Его фигура, высокая и стройная, словно выточенная из черного дерева, выделялась на фоне каменных стен. Его глаза, глубокие, как пропасти между мирами, встретились с моими.

— Ты пришел не с миром, — сказал он, и его голос, низкий и звучный, разнесся по Домену, как эхо.

— Нет, — ответил я, чувствуя, как тяжесть слов давит на грудь. — Я пришел с выбором.

Он наклонил голову, словно пытаясь прочесть мои мысли. Вокруг нас начали собираться жители поселения — люди и монстры. Они смотрели на меня с любопытством и тревогой, словно чувствуя, что грядущее изменит их судьбу.

— Я отправляюсь в мир Первых, — начал я, и слова мои повисли в воздухе. — Я иду туда, чтобы уничтожить их. Но я не знаю, что будет с этим миром, если я умру.

Тишина, последовавшая за моими словами, была густой, как смола. Даже ветер замер, словно прислушиваясь.

— Ты предлагаешь нам выбор, — произнес Веррагор, и в его голосе не было ни удивления, ни страха.

— Да, — я кивнул, чувствуя, как каждый взгляд, устремленный на меня, становится тяжелее. — Вы можете уйти. Я открою портал в реальный мир, и вы сможете жить там, не опасаясь, что этот мир рухнет вместе со мной. Или… — я сделал паузу, глядя на их лица, — Вы можете остаться. Но я не могу гарантировать, что выживете.

Тишина снова накрыла нас, но на этот раз она была наполнена шепотом — не слов, а мыслей, эмоций, страхов. Я видел, как их глаза, обычно спокойные и уверенные, теперь метались, искали ответы в лицах друг друга.

— Ты просишь нас выбрать между домом и жизнью, — сказал один из старейших жителей поселения. Его голос дрожал, как лист на ветру.

— Нет, — я покачал головой. — Я прошу вас выбрать между прошлым и будущим. Этот мир — ваш дом, но он связан со мной. Если я умру, он может исчезнуть.

— А если ты выживешь? — уточнил Веррагор. Его глаза сверкнули, как звезды в ночи.

— Если я выживу, этот мир станет сильнее, чем когда-либо, — ответил я, чувствуя, как слова обжигают мне губы. — Но я не могу обещать этого.

Он задумался и его взгляд устремился вдаль, словно он видел там что-то, недоступное остальным.

— Мы — Первые люди, — произнес он наконец, и его голос зазвучал, как колокол. — Мы не бежим от судьбы. Мы встречаем её лицом к лицу.

— Ты остаешься? — спросил я, чувствуя, как сердце бьется быстрее.

— Мы остаемся, — ответил он, и в его голосе не было сомнений. — Этот мир — наш дом. И если ему суждено исчезнуть, мы исчезнем вместе с ним.

Я посмотрел на остальных, и в их глазах увидел то же самое — решимость, смешанную с грустью, но без страха. Они кивали, их лица, древние и мудрые, выражали согласие.