— Хорошо, — прошептал я, чувствуя, как тяжесть выбора сжимает горло. — Тогда я сделаю всё, чтобы этот мир выстоял.

Они молчали, но их молчание было громче любых слов. Я повернулся, чувствуя, как Домен, этот древний и загадочный мир, дышит в такт моему сердцу.

— Я вернусь, — сказал я, но не знал, кому адресовал эти слова — им или себе.

И, оставив их стоять среди мерцающих светильников, я шагнул в портал, чувствуя, как тяжесть выбора тянет меня вниз, в бездну, где ждал мир Первых.

* * *

Десятилетия. Цифра, от которой кости ноют, будто проржавевшие шестерни. Когда-то его имя шептали со страхом в темных коридорах дворца — «цепной пес Годунова». А теперь… Теперь даже псы засыпают у огня.

Мужчина стоял у окна своей комнаты, глядя, как солнце красит столицу в золото. Император давно отошел от дел. Его трон пылится в залах, где теперь танцуют придворные мотыльки, не ведая, какой ценой куплен их покой. Моя работа сделана. Земля безопасна. «А я? Я стал реликвией, которую берегут из вежливости.»

Пальцы сами потянулись к старому шраму на ребре — память о том, как клинок мага смерти едва не выпил душу. Раньше такие шрамы заживали за неделю. Сейчас они зудят перед дождем, как старые сплетницы.

— Надоело, — хрипло пробурчал Марк пустой комнате. Стекло дрогнуло от баса.

Глеб. Мальчишка, которого несколько лет назад определили мне в ученики. А нужна ли ему была эта учеба? В последнее время он все больше убеждался, что нет…

Теперь он гребанный бог, что ходит меж мирами, как хозяин, а он… Он все чаще ловил себя на том, что засыпал с отчетом в руках.

Домен. Место, где время течет иначе. Где можно не слышать каждый час колокола, отсчитывающие мои последние годы. Где та…

Образ вспыхнул ярче солнечного блика. Она. Маг жизни из Глубин, что он видел лишь раз, но… Ее смех, как звон хрустальных кинжалов. Волосы — сплетение ночи и дыма. Когда она прошла мимо в прошлый раз, воздух запах грозой и чем-то запретным.

— Старый дурак, — фыркнул старик, но уголок губ предательски дернулся.

Доспехи висели на стене, тусклые от времени. Он провел рукой по нагруднику, оставив след на пыли.

— Прощайте, железные кости, — пробормотал Мидлер. — Пора жить в шкуре человека, а не оружия.

Глеб ждал в саду, у фонтана. Его фигура, облаченная в простой серый плащ, казалась неприметной — но только для тех, кто не видел, как он рвет реальность взмахом руки.

— Решил? — спросил он, не оборачиваясь. Всегда знал, когда я подхожу.

— Если скажешь «я же предупреждал», всажу меч между рёбер, — буркнул Марк, опускаясь на каменную скамью. Суставы скрипели, как несмазанные петли.