— Ты ведь не знаешь, вернёшься ли.

— Нет.

— Значит, ты идёшь на верную смерть?

— Я не могу не пойти.

Её губы дрогнули, пальцы, сложенные на коленях, сжались в кулаки.

— Ты всегда так. Ты всегда делаешь то, что должен, а не то, что хочешь.

Тишина стала ей ответом. Я сделал шаг вперёд, но она резко подняла руку, останавливая меня.

— Глеб… Сириус… — её голос сорвался. — Ты дал мне весь мир, дал мне любовь. Я должна была стать твоей королевой. — она судорожно втянула воздух, но её голос оставался твёрдым. — А теперь ты просто уйдёшь?

Я закрыл глаза на мгновение.

— Я должен.

— Ты не должен. — она резко поднялась с места, её руки дрожали. — Ты выбираешь это. Ты мог бы остаться, мог бы найти другой путь, но ты идёшь туда, откуда, скорее всего, не вернёшься.

Я ничего не сказал. Анастасия медленно покачала головой, её губы сжались в тонкую линию.

— Ненавижу тебя за это.

Но ее глаза говорили о другом. Страх. Боль. Любовь. Я протянул руку, убирая прядь волос с её лица.

— Я знаю.

Она закрыла глаза, сжав зубы, а потом резко шагнула ко мне и ударила кулаками в грудь. Один раз. Второй. Я не останавливал её.

— Ты эгоист. Ты всегда был эгоистом, Глеб. Ты решил умереть, и даже не подумал, что будет со мной.

Её голос сорвался, но я чувствовал, что в этом гневе нет настоящей злости. Только боль. Потом она просто прижалась ко мне, её плечи дрожали.

— Просто… вернись. Любым способом.

Я обнял её, крепко, почти отчаянно. Не зная, будет ли это наш последний разговор.

* * *

Утро было тихим. Я стоял у порога, глядя на неё.

Анастасия спала, её дыхание было ровным, спокойным. Свет утреннего солнца мягко ложился на её лицо, оттеняя нежные черты, а длинные волосы рассыпались по подушке, словно тёмное шелковое покрывало. Она казаласьхрупкой, безмятежной, но я знал правду. Она была сильнее, чем казалась.

Я должен был уйти. Должен. И всё же что-то внутри меня не позволяло сделать этот последний шаг. Я запомнил её такой — спокойной, безмятежной, живой. Не той, что сжимала кулаки от злости, не той, что кричала на меня вчера, требуя ответа, не той, что глотала слёзы, когда я сказал, что ухожу.

Этой ночи у нас было слишком мало. Но, возможно, это был последний раз, когда я видел её. Я отвёл взгляд, сжав кулаки. Москва оставалась в её руках. Она была не просто моей женой — она была моим всем. Мирра… Я так и не дождался твоего пробуждения.

В любом случае её воспитание, её ум, её сила — этого хватит. Я знал, что она справится. И если вдруг что-то случится, её брат, император, не бросит её. Но не это было самым важным.

Важно было то, что я снова оставлял её одну. Я повернулся и шагнул к выходу. Я не стал её будить. Я просто не мог. Она бы удержала меня. Но я решил не давать ей этого шанса.