— А ты красивая, — тем временем сказал Его Величество и потянулся к ней рукой. Марина стоически натянула на лицо улыбку и замерла. Ее щеки коснулась теплая, но мокрая от пота ладонь, пахнущая кислятиной и немного — благовониями. Марина все же не сдержалась и вздрогнула. Но тут же спохватилась, взяла себя в руки и сказала:

— Да, я хочу быть Вашим другом, Ваше Величество.

«Еще бы ты не хотела, — хмыкнул внутренний Голос. — Он тут самый могущественный. И самый тупой, походу».

С этим нельзя было не согласиться. Даже по строению лица уже было видно, что у молодого человека может быть нарушено развитие интеллекта, а речь и поведение это только доказывали. На вид парню было около восемнадцати лет, но вел он себя странно, если не сказать неадекватно.

«Близкородственное скрещивание и вызванные им генетические мутации, — безапелляционно постановил Голос. — Как думаешь, он просто слегка дебил или уже имбецил?»

«Так нельзя говорить, — одернула Марина своего внутреннего собеседника. — Эти термины медиками давно уже не употребляются, потому что стали ругательными».

«Ой, какая разница, как это называть, — отмахнулся Голос. — Но ты ведь согласна с тем, что тут явно наблюдается умственная отсталость?»

На это Марине возразить было нечего: как раз в этот момент глава государства, как и его супруга часом ранее, обходил ее кругом, странно приплясывая и трогая неестественно выгнутой липкой ладошкой.

Марина сквозь мандраж ощутила еще и досаду. Человек, который мог бы махом решить ее проблемы, оказался с сюрпризом. А она, как назло, не умела работать с такими, как он. Да, ее родное государство разрешило «особенным» детям учиться вместе с условно нормальными. Но ничего не сделало, чтобы обеспечить процесс слияния, и Марина даже курсов повышения квалификации не прошла.

Причем она даже хотела — после одного случая с сорвавшимся пятиклассником, который втайне от родителей неделю выплевывал свои таблетки в унитаз. Но увы, ни одной программы настоящего переобучения государство ей не предложило — только тысячу и один способ получить очередные бесполезные «корочки». И вот теперь ей опять предстояло работать с таким случаем. Причем тяжелым и запущенным.

Нет, у нее не было предубеждений или какого-то негатива, просто к таким детям нужен был особый подход. Никто не предупреждал учителей-предметников, что в классе есть «особенный» ребенок, однако это никогда и не требовалось. Обычные дети подсознательно чувствовали, что среди них есть «чужой». В редких случаях они его сторонились, но чаще всего — нападали всей «стаей», и главной задачей Марины было не урок провести, а не дать свершиться жестокому естественному отбору — с запиныванием несчастного ребенка в ближайшем туалете, а то и прямо в классе, посреди урока.