— Ты тоже, — хмыкнула девушка. — Но, знаешь, мне это даже нравится. Вампир-сатанист, ха! Хочешь как-нибудь на улице такое провернем: укусишь меня в шею у всех на виду — вот зрелище будет! А уж паника какая…
Она тихо рассмеялась и подняла глаза к потолку, явно воображая, как это могло бы быть.
— Бристел, — со вздохом обратился к ней Персик, потянулся и осторожно вернул спущенный рукав на плечо девушки. — Я сам не люблю боль и другим не хочу ее причинять.
— Зато я люблю, — со странным взглядом призналась девушка. — Не всякую, конечно: в боли есть тысячи оттенков. За какую-то боль я сверну шею. А ради иной готова быть даже связанной и беспомощной. Только я прежде не встречала человека, которому разрешила бы себя связать. Не встречала того, кто, как и я, понимает оттенки боли и чувствует, где надо остановиться.
Персик замер с открытым ртом, осмысливая сказанное.
— А еще… я не знаю, как это объяснить, но… мне это надо, — призналась Бристел. — Как люди возвращаются в родительский дом, я порой хочу вернуться туда, в свое детство. Забрать оттуда хотя бы крохи воспоминаний — то, с чем можно смириться и жить. Переписать прошлое на чистовик, понимаешь? Чтобы все повторить, но… не с ТЕМИ людьми. И чтоб без страха, а с полным доверием.
Персиваль и слова вымолвить не смог. Это было слишком сложно и неожиданно.
— Короче, не важно, — вздохнула Бристел, поняв, что он слегка в шоке. — Я б сказала «забудь», но ты, похоже, этого до конца жизни не забудешь. Не надо было тебя грузить…
Она отвернулась и вновь принялась мрачно смотреть в окно.
— Да я… — начал было Персиваль и закашлялся. А откашлявшись, продолжил чуть более уверенно:
— Может, все-таки, с чего-нибудь попроще начнем? — смущенно предложил он. — Ну там, на свидание сходить, стихи почитать…
Бристел в изумлении повернула голову, пару раз хлопнула ресницами, а потом довольно хмыкнула:
— Стихи? Ну, почитай
Глава 11
Утро выдалось зябким: лето, наконец, решило, что пришло время сбавлять обороты, на небе появились тучи, и солнце не смогло как следует прогреть остывшую за ночь землю.
Компания чуть озябших людей стояла у ворот богатого дома и спорила:
— Пусть все видят! — возмущался один из молодых людей. — Я своими рогами горжусь. Да и все равно их капюшоном не скрыть: сразу ясно, что под ним.
— Это вызывающее поведение, — возражала ему женщина. — Ну и что, что рога нельзя скрыть. Намеренно-то зачем ими сверкать?
— Разве мы не ради вызова обществу все это затеяли? — хмыкнул молодой человек.
Марина — а это была, разумеется, она — вздохнула.
— Нет, — твердо ответила она. — Мы это затеяли ради качественного системного образования.