Никакой пользы от внедрения таких детей в агрессивное детское сообщество Марина не видела. Ей было жалко несчастных, жалко их родителей, жалко прочих учеников, которые не могли получить полноценное образование из-за сложившейся ситуации. Жалко было всех. Кроме тех, кто это придумал.
— Ты красивая, — снова сказал молодой человек и уставился на нее таким странным взглядом, что Марина сразу почувствовала холодок внутри.
«Псих боится психа, — хмыкнул внутренний голос. — Ты ж сама такая же „особенная“, так давай, устанавливай контакт».
«Не смешно, — огрызнулась Марина, чувствуя, как ее потряхивает. — Это тебе не пятиклассник, выплюнувший таблетки. Это взрослый, никогда не бывавший у психиатра мужчина с явными отклонениями. Он же что угодно может выкинуть, а мне сил не хватит справиться. Помнишь, как кусачего мальчика держали, когда тот сорвался? Мне еще потом три шва наложили. А ведь ему всего десять лет было!»
«Ну да, взрослый и убить может», — посерьезнел внутренний голос, оценив весовую категорию местного короля.
Нет, правитель Освении не был бугаем. Он был вполне среднестатистических размеров. Но Марина, будучи хрупкой девушкой, ему в силе, разумеется, проигрывала. К тому же, снижение интеллекта никак не влияло на буйство гормонов. Напротив: отсутствие развитого самоконтроля приводило к тому, что в подростковый и юношеский период такие парни становились крайне агрессивными и чрезмерно сексуально активными. А значит, ей ничего не оставалось, кроме как резко переквалифицироваться в коррекционного психолога.
«Я как неопытный дрессировщик, который случайно сам себя запер в клетке с живым львом», — подумала она, пытаясь подобрать наиболее искреннюю и мягкую улыбку, чтобы сразу настроить отношения на хороший лад. Хоть король и был явно «особенным», но он сюда вошел. А значит, его приказы — хотя бы мелкие — все-таки исполняются, и можно попытаться если не решить все свои проблемы, то хотя бы облегчить жизнь.
«Ладненько, — Марина мысленно размялась, продолжая тепло улыбаться несчастному. — Попробуем для начала стать твоей любящей мамой — вряд ли она у тебя когда-нибудь была».
Глава 17
Вечернее солнце светило через витражное окно, заливая гостиную дома Брефеда цветными пятнами. Особенно ярко одно такое пятно горело на маленьком кулончике, лежащем на широкой мужской ладони. В нем оно разбивалось на мириады искр, а постоянное движение крошечных звезд внутри гипнотизировало.
— Господин? — позвал мужчину его гость.
Ксавьер вздрогнул и оторвал взгляд от кулона.
— Простите, Дитрий, я задумался, — сказал он и развернулся. — Так что Вы хотели?