Она поднялась со своего места, окинула притихший зал взглядом и сказала:
— Господа, как смотрите на то, чтобы прислушаться к голосу судьбы, так ярко полыхающему сейчас над спинкой трона? Этот дворец, похоже, все еще считает ветку дома Брефеда правящей.
Люди в зале начали переглядываться друг с другом и негромко шушукаться, однако в полный голос говорить никто не решался. Лорд Брефеда же уставился на старушку Мераба с осуждением.
— Что? — фыркнула та. — Всего-то предлагаю назначить нашему возлюбленному монарху регента. На первое время. Кто за?
Сказала и сама же, как и в прошлый раз, первой подняла руку. Следом за ней неуверенно, глядя в стол, поднял руку лорд Фаррел. А после этого одна за другой стали вздыматься к потолку руки прочих членов Совета под радостное, но совершенно неразборчивое и немелодичное пение несчастного Леопольда Фаррела. Впрочем, уже вполне счастливого.
Эпилог
Когда-то на заднем дворе дома Брефеда росли тонкие яблоньки, посаженные там исключительно ради красоты их весеннего цветения и аромата. Но за пять лет без должного ухода и стрижки они перестали напоминать аккуратные шарики на штамбах, отрастили себе огромные разлапистые ветви, и теперь эти ветви тяжело клонились к земле под весом некрупных, полудиких яблочек.
Под одной из яблонь на расстеленном одеяле сидели двое. Женщина читала книгу, мужчина же задумчиво глядел вверх, в густую крону. От земли густо пахло подмороженной падалицей и прелой листвой, а с кухни тянуло запахом остывающей шарлотки.
Неожиданно налетел порыв ветра. Ветви качнулись, открывая серую хмарь осеннего неба.
— Ай! — сказала женщина, когда маленькое, но твердое яблочко ударило ее по ноге.
Мужчина торопливо навис над ней, закрывая ее голову руками, как шатром. Зато по его собственной голове звонко прилетело сразу два яблочка, но он лишь слегка поморщился. Одеяло и траву вокруг в считанные мгновения засыпало желтыми «снарядами».
— Надо на компот насушить, — хозяйственно заметила женщина. — Или пастилу сделать.
Мужчина на это только хмыкнул. Порыв ветра утих, а он продолжал нависать над ней, и в его глазах появилось томное выражение.
— Средь бела дня? — неожиданно зашептала женщина так, будто он ей что-то предложил. Щеки ее зарделись.
Мужчина сделал вид, что думает.
— Нет такого уголка, — вновь сказала женщина, будто беседуя с самой собой. — Они повсюду: Шессер и Кристел вечно на крыше, Крис по деревьям лазит, будто земля его чем-то не устраивает, а Денька вообще как будто всегда рядом. И скрипучую кровать мы так и не сменили.
Мужчина разочарованно вздохнул и чуть отодвинулся.