— Я сказала отойдите! — раздался властный женский голос.

— Простите, Ваше Величество, но нам велено никого не впускать, кроме личной камеристки госпожи Брефеды.

— Что? — возмутилась женщина. — Эта профурсетка уже смеет здесь распоряжаться⁈

— Простите, Ваше Величество, — явно смутился охранник. — Этот приказ поступил не от леди Брефеды, а от господина Вельдена.

— Ах этот старик… — зло сказала женщина, но оборвала себя. — В любом случае, как вы смеете мне препятствовать? Расступитесь, я сказала! Это королевский приказ!

— Но мы подчиняемся лорду Вельдену… — еще жалко попытался брыкаться охранник.

— … а лорд Вельден подчиняется королевской чете, — жестко ответила женщина.

— Госпожа, нас накажут… — попытался давить на жалость охранник. — Может быть даже уволят.

— Почему это должно быть моей проблемой? — возмутилась Ее Величество. — Дворец — мой дом. Я имею право входить в любые покои. Бенджамин Вельден распоряжается лишь королевской гвардией, а не моим домом! Пропустите, я сказала! Иначе я сама вас уволю.

Судя по возникшей паузе, на этом месте несчастные охранники, оказавшиеся меж двух огней, сдались. В замке заворочался ключ. Марина встала из-за стола и оправила платье, готовясь встречать важную гостью.

Двери открылись на обе створки. В проеме показалась женщина в пышном платье с кружевами. Волосы ее были убраны в высокую прическу и украшены жемчугом. Но несмотря на дороговизну наряда, Марина поняла, что это местный аналог домашнего халатика. Похоже, хозяйка дворца явилась сразу же, как только услышала о новой фаворитке.

— Так вот ты какая, пожирательница сердец, — сказала она, смерив Марину чуть презрительным взглядом, отчего и так не особо симпатичное лицо неприятно искривилось.

Марина торопливо исполнила уважительный реверанс и замерла, не зная, как из него подняться: ни одного важного лорда, который мог бы поднять ее из приветствия, рядом не наблюдалось, только свита Ее Величества. Которую та в этот момент погнала прочь:

— Оставьте нас, — сказала она, вошла и закрыла за собой двери к жалобным возмущениям придворных дам: видимо, по уставу им не полагалось оставлять королевскую особу один на один со всякими подозрительными незнакомками. Но слово Ее Величества было важнее устава.

Марина решила, что из реверанса можно встать, ведь гостья явно намеревалась с ней поговорить. Впрочем, взгляд она постаралась не поднимать выше плеч высокородной дамы.

Женщина же тем временем неспешно обошла ее кругом, явно оглядывая.

— Неожиданно, — сказала она, замкнув круг. — Я представляла Вас совсем другой: моложе и симпатичнее. Интересно, чем Вы их берете?