Синий карандаш в руке военкора буквально летал по блокноту, сокращая целые слова до коротких обозначений.

— Что с самолетом?

— Отлетался. Что смогли, то открутили и унесли, а остальное так и лежит на поле. Вокруг леса таких остовов хватает!.. До позднего утра возились, потом еще стрелка-радиста хоронили…

— Кхе-кха!

Поглядев на деликатно кашлянувшего старшего политрука, Сошкин без труда понял его намек:

— Не только наши, конечно, лежат: немецких самолетов тоже хватает. Вон там, километра не будет, пара «Хейнкелей» в пересохшее болото воткнулись: мы их потихоньку на металл разбираем. Из их обшивки хорошие портсигары получаются! У соседей к востоку от нас три или четыре «Юнкерса» крупными кусками на прогалинах валяются, и обломки «Мессера» рассыпаны.

Вновь поморщившись от запульсировавшей-занывшей на затылке жилки, заместитель председателя партизанского отряда потер виски и перевел стрелки на коллегу:

— Да вы лучше Сагадата поспрашивайте: его отряд на западном краю леса сидит, у них такой падалицы хватает. И наши подбитые летчики все больше у него приземляются.

— Поговорим, обязательно поговорим… Но сначала — со спасенным вами экипажем.

— Я же сказал: дрыхнут парни, без задних ног. Как сами проснутся, тогда можно будет.

Отлистнув десятка два страниц в блокноте и бегло проглядев заметки, военный корреспондент нехотя согласился:

— Подождем. А пока: как бы нам с вашим военнопленным поговорить? А то он от нас бегает.

Хозяйственно прибрав в свою планшетку разведсводку и стопочку листовок, Иван Алексеевич повернул голову к мастерской — и ожидаемо не увидел там гефрайтера Биссинга, еще недавно бодро вычищавшего от нагара снятый с почившего бомбардировщика крупнокалиберный авиационный пулемет.

— Ну, во-первых, не военнопленным, а кандидатом на вступление в наш партизанский отряд…

— Из фашистов в партизаны, значит? Лихо!

Покосившись на говорливого разведчика, Сошкин глотнул остывающего чая и продолжил:

— Во-вторых, никакой он не фашист: в гитлеровской партии никогда не состоял, всю жизнь слесарил на автотранспортном предприятии — а в армию его загребли по мобилизации. В-третьих, он полезный: хорошо разбирается в разных железках, и учит мужиков на немецком балакать. Сам-то он по-нашему еще плохо говорит, но, если вам очень надо?..

Быстро записав очередные интересные сведения в блокнот, военкор подтвердил:

— Надо! Это же замечательный пример того, как немецкий пролетариат переходит на нашу сторону, и тем самым…

Оба москвича едва заметно дернулись и задрали головы вверх, услышав характерный звук приближающегося самолета. Разом напружинились и привстали, в полной готовности бежать и прятаться по команде «Воздух!», но заметив спокойствие партизан, медленно уселись обратно. И тут же начали высматривать источник характерного гула: не сразу, и не без труда, но все ж таки разглядев сквозь масксети и густые вершины высоких сосен — характерный двухбалочный силуэт немецкой «Рамы», под крыльями которой висела четверка небольших авиабомб. Почти скрывшись из виду, «Фокке-Вульф 189» вдруг задрал нос и начал набирать высоту: одновременно из его кабины вывалилось что-то небольшое, тут же рассыпавшееся на множество маленьких белых точек листовок, что на манер осенних листьев начали кружить, разлетаться в стороны и — медленно планировать на лес.