Тренировочный зал здесь был поистине огромным. Он располагался на нижнем уровне пирамиды и оказался разделен на зоны. Потолок представлял собой экран с динамичным изображением неба.

— Добрый день, господин, — поприветствовал меня высокий мужчина в белом костюме и с бейджем на груди. — Я могу вам помочь выбрать площадку и спарринг-партнера, при необходимости.

— Тут много мастеров? — огляделся я.

— Достаточно. Силовое поле не даст причинить серьезный вред вам или вашему противнику. Система зарегистрирует опасность и закроет любого из вас куполом.

— Удобно, — кивая, согласился я.

— У нас один из самых крупных залов для туристов в городе. Нам не нужны несчастные случае. Если вы желаете более серьезной тренировки, то можете отправиться на арену для местных. Но имейте в виду, что тогда все риски вы берете на себя. Прошу вас вдумчиво выбирать режим тренировки.

Неожиданно мне захотелось посетить это место. В конце концов, шанс посмотреть на местных мастеров в естественной среде обитания упускать не стоит.

— Подать вам машину, господин? — догадался о моих намерениях тренер.

— Да.

— Как решите вернуться — наберите код на браслете, и за вами приедет роботакси нашего отеля.

Даже не заходя в номер, я вышел через подземные ворота и оказался в горячем воздухе нового дня.

Нужное мне место располагалось ближе к морю. Площадка была выполнена в виде гладиаторской арены Колизея, но в куда меньшем масштабе. Тут хватало зрителей, которые в основном состояли из туристов в закрытых одеждах и местных гуляк, поддерживающих своих фаворитов выкриками на непонятном наречии. Между скамьями ходили коробейники с товарами и везло им больше всего в русском секторе, где народ обмахивался купленными тут же веерами. Парень с силой льда с готовностью охлаждал лимонад и на чистом русском зазывал на блины и пирожки в соседнее кафе.

Сама арена была густо засыпана песком, который местами оказался подозрительно темным.

— Вот уж воистину, как в песне. «Боги прокляли спятивший Рим»… — пробормотал я, глядя на это. — Наверняка здесь ещё и бои до ран ведутся. А пролитая кровь засчитывается, как подношение какому-нибудь местному богу.

«Так и есть», — согласился Александр.

Ко мне подошёл мужчина с бейджиком на груди. Кряжистый, с угловатым лицом, загорелый почти до черноты и с короткими синими волосами, делающими его похожим на детского пупса. Впечатление портил широченный шрам, который перепахал его лицо наискосок. Вместо потерянного глаза индеец обрел странный окуляр, напоминающий камеру.

Он что-то спросил у меня на местном наречии странным скрипучим голосом, но я покачал головой: