— Он трясется от страха передо мной…

— Я в ужасе, — медленно сказал я, когда пауза затянулась, — от того, что животное способно стоять на двух ногах и говорить по-человечески.

Он метнулся ко мне тенью, смазанной черной тенью в чернильной ночи. И лишь хладнокровие позволило мне не отвлечься на капли крови, которые осыпались с тела безумца при стремительном беге. Я сжал кулаки. Руны полыхнули на моей коже мрачным огнем, тьма соткалась во что-то материальное, и мои ладони потяжелели. Противник не ожидал такой скорости и попытался обогнуть меня по дуге. Я сделал шаг назад и в сторону, присел, чтобы провести мах рукой. Моя тьма вытянулась, стала тонкой и зазвенела сталью. Чернильный клинок рассек воздух и стал достаточно длинным, чтобы вспороть чужую плоть. Дало завизжал, отскочив сторону. Он запнулся, заваливаясь на спину, но поток воздуха не позволил ему упасть. Васа управлял ветром и придержал парня над перилами, не дав ему свалиться в воду.

— Не надо меня жалеть, — зашипел монстр, зажимая распоротый живот. — Я умею многое…

Я не сразу заметил, что на палубу из него изливаются внутренности. А вместе с ними что-то еще. И это нечто заставило кровь во мне пульсировать с бешенной скоростью.

— Меня не победить. Я есть кровь и соль. Я…

— Да заткнись уже! — пробормотал я и ударил его вновь. Клинок из тени раскололся, глубоко увязнув в черепе противника.

Он уставился на меня с удивлением ребенка, которому впервые сказали, что он не бессмертен. Потом перевел взгляд на императора и скривился.

— Ты привел его убить меня, — выдохнул он с горечью. — Нашел способ… нашел того, кто может… сам бы ты не сумел…

Васа подошел к безумцу и встал на колени рядом с ним. Он обхватил его голову и прижался лбом к его переносице.

— Кровь от крови и плоть от плоти моей… Я не хотел тебе такой судьбы…

— Ложь… — выдохнул Дало. — Ты жрешь меня, папа. Жрешь нас, когда мы умираем не от твоей руки… Ты мог убить меня сам, но тогда не смог бы забрать мою силу.

— Все не так, — произнес Васа низким голосом. — Я хочу уйти, но не могу оставить страну на такого, как ты. Или тех, кто был до тебя. Вы не достойны власти.

Яхта заскрипела, и доски прогнулись, когда тело безумца обмякло.

— Уходим, — пророкотал император, поднимаясь на ноги.

Его глаза казались темными провалами на изможденном лице. Я не стал ждать приглашения и пошел в сторону лестницы, ведущей на наш транспорт. Кровь под ногами липла к моим подошвам, мерзко чавкала. И мне хотелось поскорее убраться с этого проклятого места. И из страны, где родители приводят палачей к своим заигравшимся детям.