— Вы ведь знаете, как устроены эти миры?

— О чём ты, Михаил Владимирович? — Васа сделал удивлённый вид, но по предательски дёрнувшемуся веку я понял: он в курсе, о чём речь.

— Ты — мироходец, — я отринул вежливость и указал на его предплечье со следами татуировки, которая проявилась на загорелой коже. — Рисунок не до конца перекрыт.

— Сделал по глупости в восьмидесятых, — скривился парень. — Это было много веков назад. При переходе время искажается. И там, быть может, прошло года два…

— Чуточку больше, — я не стал вдаваться в подробности. — Так вот: я тёмный ведьмак, как ты правильно сказал. Я умею быть настойчивым, и хочу тебя предупредить, император: если со мной хоть что-то случится — я вернусь. И я найду тебя. Я сменю власть в этой империи. Если у меня не получится с первого раза, я приду во второй. И в третий. Ты будешь жить вечно, но я никогда не умру. А значит, буду учиться, чтобы однажды убить тебя…

Васа побледнел, что стало заметно даже на его смуглой коже.

— От тёмного сложно избавиться. Мы имеем талант договариваться со смертью. А мой компас, — я многозначительно посмотрел на часы императора, — поможет вернуться столько раз, сколько я пожелаю. Просто знай, Вася, что Морозов мстителен и плохо убиваем. И если поставит перед собой цель, то добьется. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Желваки на лице императора заиграли. Он зло посмотрел на меня, но я спокойно выдержал его взгляд. А затем он вдруг расхохотался и хлопнул меня по плечу:

— У меня такого и в мыслях не было! Но я тебя услышал, мастер Морозов. Уважаю прямолинейность и честность.

Но в его словах чувствовалось, что он чего-то не договаривает. И впервые в жизни, я пожалел, что со мной не было «скорби». И Александра, с его встроенным детектором лжи.

Император встал у перил и склонился, водя рукой над водой. Словно повинуясь его движениям, в глубине скользили светящиеся полосы, которые, как я понял, были китами.

— Во время перерождения во мне оживают способности всех, кто кормил меня. В эту ночь я особенно силен, — задумчиво произнес император, и на его лице мелькнула печаль. — И одинок. Никто не разделяет со мной моего величия. У меня даже нет достойных врагов. Это очень грустно, Миша…

У меня пересохло во рту. Я подумал, смогу ли на самом деле вернуться, чтобы выполнить обещанное. Но тут же в моей душе появилось знание: «Еще как смогу! Куплю билет у хозяина перекрестков за любую цену и вернусь столько раз, сколько понадобиться». В этот момент я вдруг по-настоящему успокоился.

— Ты оставил на яхте тело императора, — напомнил я. — И его накидку. А еще там следы моей силы.