Алексеев нахмурился:

— Про Берлин говорил, было такое. А вот насчет Гитлера? Не припоминаю, что-то…

— Ну, эт я так, мечтаю себе! — ухмыльнулся Мелевич, почесав небритую, покрытую шрамами от давнего ожога щеку. — Уж больно хочется, ажно руки чешутся. Так бы петельку-то на шею и закинул, да затянул покрепче. А потом — р-раз кирзачом по табуретке — и нехай болтается, сволочь, в усики свои паскудные последние сопли пускает!

— Хорошая мечта, жизненная, — одобрил морпех. — Если сегодня не задрыхнешь, глядишь, и исполнится. Все, ушел, коль настаиваете…

А потом старлей самым позорным образом проспал, едва ли не впервые в жизни. Очнувшись от того, что кто-то аккуратно тормошил его за плечо:

— Вставайте, тарщ командир, через час светать начнет. Уходить пора.

— Ивченко? Почему раньше не разбудил?

— Так как же вас разбудишь, ежели секрет покидать нельзя? — хмыкнул, скрывая улыбку, ефрейтор. Выглядел снайпер хоть и невыспавшимся, но вполне бодрым — только покрасневшие от усталости склеры и выдавали. — Вы не переживайте, ночью тихо все было, мы в четыре глаза следили. Топайте, вон, к костерку, Карасев водички вскипятил, хоть немного согреетесь…

Их зажали на самом подходе к плацдарму. К этому времени они уже добрались до более-менее знакомых мест, так что даже карта практически не требовалась, основные ориентиры и реперные точки Степан помнил и так. Знакомых, разумеется, не для всех — парашютисты тут, по понятным причинам, никогда не бывали. Продвигались исключительно лесами, избегая любых дорог, которых на всем протяжении изнурительного, на пределе человеческих сил марша, оказалось всего две. И обе отряд пересек без малейших проблем. За ночь десантники достаточно отдохнули, так что топали, несмотря на накопившуюся усталость и сведенные голодом желудки, бойко, прекрасно осознавая, что сейчас скорость — их единственное спасение. Ивченко с Мелевичем тоже держались молодцами, не подавая вида, что провели бессонную ночь. Испытывающий вину за собственную слабость — хорош командир, почти до самого рассвета позорно продрых, сурок хренов! — старлей почти всю дорогу двигался в передовом дозоре, отправив разведчиков в тыловое прикрытие. Отправив, ясное дело, тоже не просто так: с одной стороны, передохнут чуток, с другой — за тылами приглядят. Особенно снайпер, на наметанный глаз и свойственное людям его профессии чутье которого морпех возлагал особые надежды — два десятка зарубок на прикладе говорили сами за себя. Если за ними и на самом деле хвост тащится, ефрейтор должен это дело просечь. Ну, а Мелевич его из пулемета прикроет — с трофейным «тридцать четвертым» Толик, как захватил на разгромленном блокпосту, так и не расстался.