Когда дымно взорвался, завалившись на хвост, первый «Юнкерс», Степан лишь криво ухмыльнулся. Зато Федор, дожидающийся момента перезарядки сразу с двумя магазинами в руках, не сдержался, во весь голос заорав «ура». Следом полыхнул второй, третий… четвертый так и вовсе скрылся, разбрасывая в стороны клочья изодранного дюраля, в огненном облаке мощного взрыва — видимо, снаряд угодил в одну из бомб на внешней подвеске. И тут же рвануло еще раз, и еще. А зенитка продолжала стрелять, превращая стоянку, теперь уже бывшую, в огненную круговерть.
И практически одновременно с противоположной стороны взлетной полосы запульсировали огненные фонтанчики: Мелевич и Ивченко тоже справились со своей задачей, открыв огонь сначала по третьей зенитной позиции, а затем по аэродромному хозяйству на лесной опушке.
И когда, вслед за самолетами, вспыхнул сначала один, а затем и второй заправщик, Степан с какой-то небывалой, пронзительной остротой осознал, что они выполнили самими же и поставленное задание.
И совершенно неважно, дотянутся ли скорострелки до неизвестно где расположенного склада боеприпасов — наверняка, не дотянутся, не гаубицы все ж таки, хоть и от последних в лесу особого толка бы не было, — фашистского полевого аэродрома больше не существовало.
И, значит, боевым товарищам на плацдарме станет пусть и ненамного, но все же полегче…
[1] Фамилии старшего сержанта и остальных десантников изменены автором из этических соображений…
[2] БАО — батальон аэродромного обслуживания.
Глава 9
ПЛЕН
Абрау-Дюрсо, 7 февраля 1943 года
Обе расстрелявшие боеприпасы зенитки замолчали почти одновременно.
Если бы Алексеев читал какой-нибудь военно-приключенческий роман, в этот момент наверняка прозвучала бы расхожая фраза насчет «неожиданно обрушившейся звенящей тишины». В реальности ничего подобного, понятное дело, не было и в помине. Во-первых, в пламени разлившегося авиационного бензина продолжали гулко бухать, раскидывая в стороны рваные полотнища дымного пламени, детонирующие бомбы, во-вторых, после нескольких секунд оглушительного грохота уши были напрочь забиты несуществующей в реальности ватой. И даже эти взрывы доносились в виде негромкой, словно отдаленный праздничный фейерверк, канонады.
Сквозь которую внезапно прорвался голос Карасева:
— Тарщ командир, давайте шустрее! Я уж почти перезарядился!
Стряхнув внезапную оторопь, Степан соскочил с неудобного сиденья, огибая пушку с правой стороны. Отсоединил, отбросив подальше, чтобы не мешался под ногами, отстрелянный магазин, дернул из стеллажа новый. Щелчок — и кассета встала на место. Теперь повторить операцию. В ноздри лез до боли знакомый запах сгоревшего пороха и горячего металла; увенчанные раструбами пламегасителей стволы курились дымом. Все, готово дело, можно дальше пулять.