Все, пора уходить, сейчас буквально каждая секунда на счету. Скоро начнет светать, а до этого, кровь из носу, нужно успеть оторваться хотя бы на пару-тройку километров. Поскольку теперь за них в любом случае возьмутся всерьез. И уже совершенно неважно, принимают ли их за парашютистов, или нет: искать станут со всем рвением и прочей боевой злостью. Глебовка стала для фрицев серьезным ударом по самолюбию, особенно, с учетом захваченного румынского контрразведчика (хотя далеко не факт, что они об этом наверняка знают, штаб-то благополучно сгорел, так что пока еще разберутся в количестве и принадлежности обгорелых трупов), но разгромленного аэродрома — однозначно не простят. И разведчики это отлично знали: обсуждая план операции, Степан не скрывал, что нападение на аэродром вполне может оказаться билетом в один конец. Авантюрой, как уже говорилось. Но с необходимостью нанести этот удар однозначно согласились все бойцы — еще и оскорбились, когда Алексеев предложил несогласным остаться в прикрытии. А сейчас стоило попытаться вырваться. Пусть и с минимальными шансами на успех — но попытаться…

Внезапно заработавший пулемет отвлек старлея от размышлений: Карасев вступил в бой. Хреново. Похоже, отойти они — по крайней мере, они с десантником — не успели.

Присев за бруствером капонира рядом с Федором, морпех подтянул поближе запасной короб с патронной лентой и изготовил к бою ППШ:

— Куда пуляешь, Федь? Немцы?

— Да кто ж их в темнотище разберет? Или фрицы, или союзнички ихние, мамалыжники которые. Вон оттудова подбирались, со стороны леса, как вы и предупреждали. Я их осадил немного, но сейчас…

Сержант недоговорил: лесная опушка расцвела множеством вспышек, и в обвальцовку орудийной позиции ударили первые пули, пока еще не особо прицельные. Основная масса прошла выше, с коротким свистом вспарывая воздух над головой или визгливо уходя в рикошет, если попадали по зенитке.

Сдавленно выругавшись, Федор ответил длинной, патронов на пятьдесят, очередью, заставляя особо ретивых стрелков убавить боевой пыл и залечь. Старлей же, пальнув куда-то «в направлении противника», лихорадочно прикидывал диспозицию и варианты собственных действий. Диспозиция выходила донельзя хреновой, хреновей некуда: они-то стреляли по самолетам, потому, расположение остального аэродромного хозяйства (по которому работала зенитка Ивченко с Мелевичем) оставалось с их стороны. И основные силы фрицев сейчас идут именно отсюда. Парни пока еще имеют шансы уйти, но кто-то ведь должен и прикрыть их отход. «Кто-то» — это, в смысле, они с Карасевым. Вот только… к чему обоим-то погибать? Пусть даже и донельзя героически? С эмгэшником он и в одно рыло справится. Вот только парашютист же упрямый, может и заартачиться…