И старлей Алексеев, кем бы он в конечном итоге ни оказался, его благополучно уничтожил!..
[1] — Хорошо. Жди снаружи. Закрой дверь.
— Так точно! (нем.).
Глава 12
НЕЖДАННАЯ ПОМОЩЬ
Абрау-Дюрсо, 8 февраля 1943 года
Старлей скептически осмотрел боевых товарищей:
— Ну, в первом приближении… допустим. Только уныния на лица добавьте, пленные все ж таки. И ведут вас, скорее всего, на расстрел. Кто что конкретно делает, помним? Другого шанса не будет, тут вообще без вариантов. Или сейчас захватываем грузовик и валим в темпе вальса, или набегут фрицы и расшиссают всех прямо во дворе, даже и к стеночке прислонять не станут.
— Помним, тарщ лейтенант, не сомневайтесь даже, — кивнул Дмитрук. — Вы, главное, за этой сволочью приглядывайте, не ровен час, подлянку какую устроит. Не доверяю я ему!
Услышав слова парашютиста, есаул нервно дернул щекой, но, понятное дело, смолчал, трезво оценивая ситуацию.
— Добро, тогда начинаем, — Степан легонько подтолкнул казака к двери. — Давай, ваше благородие, искупай, так сказать, вину. Зови румына. Как подойдет — сразу в сторонку отходи, да не дури. Сам понимаешь, мне сейчас не до шуток. И не только мне.
— Будто б мне шибко весело, — зло ответил тот. — Назад малехо осади, с коридора заметно. Не жалко, кстати, солдатика-то жизни лишать?
— Не поверишь, жалко, — судя по выражению лица предателя, подобного ответа он не ожидал. — Поскольку, ежели с тобой или хером майором сравнивать, он и на самом деле меньше всех виноватый. Только понимаешь, Андрюша, я его сюда ни разу не приглашал. А это — моя земля, так уж выходит. И потому мне и решать, кому тут можно находиться, а кому — нельзя. Ему — нельзя.
— Да и я, вроде как, не пришлый, — буркнул «оберст-лейтенант», берясь за дверную ручку. — Спокон веков тут жили. Почитай, три поколения.
— Извиняй, но у предателей Родины не имеется. Ты от нее сам отказался, когда в услужение к фрицам пошел. Вот только не нужно мне сейчас про гражданскую войну втирать — это было наше внутреннее дело! И выбор у тебя имелся — или погибнуть с честью, или за границу уехать, как многие делали. Но ты выбрал третий вариант, так что и не ной теперь, слушать противно. Все, кончена дискуссия! Делай, что велено, коль и вправду пожить еще чуток планируешь…
— Делаю, — закаменев от услышанного лицом, есаул приоткрыл дверь, жестом подзывая пехотинца. — Soldat, komm her! Komm ins Zimmer![1]
Грюкнув прикладом винтовки, в проеме нарисовался давешний пехотинец:
— Ja, Herr Oberstleutnant!
И это оказались его последние слова.
Плавным движением выскользнув из-за спины казака, Алексеев рывком втащил румына в комнату. Подскочивший младший сержант содрал с его плеча винтовку, передернул затвор и отступил в сторону, контролируя есаула. Стоявший дальше всех Михаил присматривал за майором, держа его под прицелом пистолета. Подбив подсечкой ногу противника, морпех повалил его, нанеся короткий оглушающий удар. И еще один, финальный, локтем. Работать голыми руками было непривычно и… неприятно, но ничего колюще-режущего в комнате просто не нашлось. Все, готов.