Со входом в барак Степан справился даже быстрее, попросту закрепив РПГ снаружи под притолокой, благо подходящее место нашлось. Достаточно начать приоткрывать дверь, как стоящая на боевом взводе двухкилограммовая «консервная банка» ухнет вниз с почти двухметровой высоты, чего однозначно хватит для срабатывания ударного запала мгновенного действия. Ну, если, конечно, тот, кто станет выходит первым, до войны не работал жонглером в цирке, и не исхитрится мягко поймать ее в полете.
Поколебавшись и мысленно обругав себя фраером, которого жадность губит (совершенно идиотская мысль про гипотетического циркового жонглера отчего-то не давала покоя), Алексеев установил на крыльце еще и растяжку из метрового обрезка тонкой стальной проволоки и оборонительной «эфки». Тратить еще одну гранату было откровенно жаль, но старлей убедил себя, что фугасный эффект плюс осколки все-таки лучше, нежели просто большой бабах.
Бросив на дело шаловливых диверсантских ручонок критический взгляд — да, нет, тут все нормально, ни с какой стороны не подкопаешься, — Степан решил дальше не нарываться, испытывая и без того благоволящую к нему судьбу, и немедленно уходить. Что немедленно и проделал, искренне надеясь, что вот прямо сейчас никому из фрицев не придет в голову посетить уличный сортир, тем самым серьезно усложнив жизнь одинокому диверсанту…
Собственно, из самого поселка Алексеев выбраться все-таки успел, благополучно просквозив заранее присмотренными задворками мимо ночных патрулей. К тому моменту, когда далеко за спиной, в районе штабного здания, гулко ухнул мощный взрыв, старлей как раз готовился к последнему рывку через пустынную по предутреннему времени дорогу, ведущую из Глебовки в Абрау-Дюрсо. Небольшая, как показалось на первый взгляд, проблема крылась в том, что именно в этом месте располагался усиленный пулеметом пост, с которого грунтовка неплохо просматривалась в обе стороны метров на триста. Искать другое место было некогда, ловушка могла сработать в любую минуту, и Степан решил рискнуть. Тем более, что караульную службу фрицы тянули ни шатко, ни валко, видимо не особенно опасаясь какой-нибудь неожиданной подляны — над обложенной мешками с песком пулеметной позицией торчала всего одна голова в глубокой каске. Остальные, вероятно, тупо дрыхли.
Между прочим, очень даже зря, поскольку как раз где-то в этих краях уже которые сутки партизанили весьма злые, поскольку взятые с собой боеприпасы и сухпаи заканчивались, а надежды на соединение с озереевским десантом, увы, не оправдались, парашютисты. Которым, как помнилось Алексееву, за несколько недель удалось перебить больше двух сотен немцев и румын, устроить на окрестных дорогах множество успешных засад и даже уничтожить одну тяжелую гаубичную и несколько минометных батарей. Ну, в смысле, еще удастся, поскольку сегодня только седьмое февраля, а последние упоминания о действиях воздушных десантников датируются двадцатыми числами. И это только то, что попало в исторические источники — скорее всего, парни сделали гораздо больше, вот только никаких подтверждений об этом, увы, не осталось. Об этом морпех комбату, понятное дело, не рассказывал, поскольку даже вывернувшись наизнанку, просто не сумел бы объяснить, откуда у него подобная информация. Разумеется, ход событий уже достаточно сильно изменился, вот только каким именно образом это может отразиться на судьбе парашютистов, больше половины которых погибло или пропало без вести, не знал никто…