Короче говоря, когда Степан уже собирался короткой перебежкой преодолеть десяток метров открытого пространства, гордо именуемого «шоссированной дорогой», в поселке и бабахнуло. Немцы на посту, разумеется, немедленно активизировались — теперь над бруствером торчало уже целых три шлема. Старший лейтенант сдавленно выматерился: ну, вот, все как всегда! Как говаривала покойная бабушка, бедному жениться — ночь коротка: смешно, но смысл этой старой пословицы он окончательно осознал только сейчас. Хоть минутой бы позже, блин, и он бы уже был на той стороне! Но — не срослось. И времени искать другой путь нет: сам ведь приказал бойцам немедленно уходить в случае начала «концерта» в Глебовке! Догоняй их потом по лесу да в темноте… Ладно, план «бэ». Который еще предстоит придумать. Все, придумал, работаем.

Подбираясь со стороны неглубокого кювета к посту, старлей прикинул, что его задумка с сигнальными ракетами, при помощи которых планировалось всполошить фашистов, теперь уже не понадобится — гитлеровцы сами себя разбудили. Теперь главное, чтобы установленные группой Баланела ловушки не подвели и сработали, как задумано. Ловушки не подвели. Спустя примерно минуту — Степан как раз дополз до исходной позиции — рвануло так, что даже нависшие над поселком низкие тучи на несколько секунд подсветило огненными всполохами, сначала от серии взрывов, затем от загоревшегося бензина. Поскольку Алексеев этого ожидал, а вот караульные — нет, у него образовалась серьезная фора аж в несколько секунд, в течение которых гитлеровцы все как один глядели в сторону поселка. Геройствовать и лезть на рожон старлей не стал, поскольку ножом за эту ночь намахался на всю оставшуюся жизнь, тупо забросав пулеметную позицию гранатами, после чего добил уцелевших из автомата.

И пересек, наконец, стоившее ему кучу нервов и зря потерянного времени шоссе, с ходу вломившись в придорожные заросли. Прикрывая лицо выставленным перед собой локтем, несколько минут тупо пер вперед по полого забирающему вверх склону, аккуратно прощупывая подошвами берцев почву — споткнуться о торчащий корень или провалится в какую-нибудь промоину и сломать или даже просто вывихнуть ногу было смерти подобно. Позволить бойцам тащить себя — подвести, а то и вовсе погубить весь отряд, заодно завалив задание. Так что осторожность, и еще раз осторожность. Метров через триста, когда от кажущегося бесконечным подъема сильно закололо в боку и окончательно сбилось дыхание, откуда-то сбоку коротко сверкнул фонарик. Вспышка, пауза, вспышка, вспышка. Степан резко остановился, пытаясь отдышаться. Все, дошел, даже с направления практически не сбился. Условный сигнал верный, оговоренный перед операцией. Свои!..