— Пленного? — переспросил старлей, размышляя. Да, Никифор прав, особого смысла и дальше тащить его с собой нет. Более того, это еще и опасно: мало ли что произойдет по дороге? Появятся, откуда ни возьмись, помянутые Левчуком горные стрелки, свяжут группу боем… Кто может гарантировать, что румынскому офицеру не удастся под шумок сбежать? А ведь он видел бойцов, знает численность группы. Даже если и на самом деле не понимает ни слова по-русски, может примерно просчитать, куда они идут. Прав старший сержант, однозначно прав: допрашивать его нужно прямо сейчас.

— Никифор, а в каком он, кстати, звании? «Локотенент-колонел» — это чего означает? Ты ж наверняка в курсе?

— Так подполковник это по-нашему, — не задумываясь, ответил разведчик. — Мне тарщ старшина документ его показал, там так и написано, «подполковник Ионел Петреску». Десятая пехотная дивизия. А вот кто он такой? Вот тут-то самое интересное, командир. Не простой он офицер — разведчик. Военная разведка, такие дела. Ну, так чего, тарщ старший лейтенант, отведем за кустики — да и допросим быстренько? А затем — того? Приказывайте, язык я хорошо знаю, мне что молдавский, что румынский — без разницы?

От услышанного у Алексеева даже голова слегка закружилась: вот это они влипли. Ухитрились, сами того не желая, захватить целого подполковника военной разведки! Разведки, мать ее румынскую за ногу, разведки! Да еще и с портфелем каких-то документов в придачу! Самое смешное, Баланел, похоже, и сам не понял, что только что сказал, и что это означает, да и остальные бойцы тоже, разве что Левчук подозрительно нахмурился.

А означает это конец их разведвыходу, поскольку рисковать ТАКИМ пленным они никакого права не имеют. Вообще никакого. И просто обязаны немедленно возвращаться обратно. Значит, аэродром — если он, понятно, существует — продолжит существовать, и на головы защитников плацдарма будут и дальше падать фугасные бомбы, и вовсе не факт, что новая группа сумеет до него добраться…

Ох, что ж делать-то, как поступить?! Ну почему этот «локотенент» не оказался простым пехотным — да хоть бы и штабным — офицером? Выпотрошили бы сейчас быстренько, благо учили на спецзанятиях, как именно это делать, да и прикопали тихонечко, отправив комбату соответствующую радиограмму. Вот только хрен на рыло, профессиональный разведчик даже при экстренном потрошении всего, что знает, не скажет, просто не сумеет вспомнить, загибаясь от боли, тут нужно серьезным спецам вдумчиво и не спеша работать. А ведь решение нужно прямо сейчас принимать, вот в эту самую минуту…